Наперстянка
Шрифт:
И пусть ее приезд сюда выдался мрачным, Фиоре был по-настоящему прекрасен. Даже неспокойное море не смогло разубедить тех, кто спешил вниз по улице к пирсу, стремясь получить от поездки максимум удовольствия. Сигна сама целых десять минут простояла на набережной, глядя на воду, но не решаясь ступить на песок из страха, что ее может унести волной. Возможно, она спустится ниже во время летнего затишья, но сейчас подойти ближе девушка не рискнула.
Рыбаки возвращались с пристани, склонив головы и тихо разговаривая друг с другом. Сигна уловила обрывки разговора.
– Она снова там, на пляже…
– …не
– Бедняжка. Мой сын был знаком с ним. Я и подумать не мог…
Сигна отвлеклась от разговора, поймав себя на том, что ее любопытство растет. Но не стоило забивать голову лишним. Поэтому она сосредоточилась на том, каким красивым будет пляж зимой, такой суровой, что даже здания задрожат от холода. По коже побежали приятные мурашки, когда девушка представила ночи, проведенные у камина с книгой и горячим сидром.
Ее родители поступили мудро, поселившись в таком месте, – двадцать лет спустя город был просто великолепен. Сигна никогда раньше не бывала на берегу моря, и было неописуемое очарование в том, как ветер треплет волосы, а посторонние звуки заглушаются шумом волн и свистом ветра в ушах. С каждым проведенным здесь мгновением девушка все больше чувствовала себя как дома. Сегодня ей удалось продержаться целый час, не думая о Торн-Гров и Блайт.
Сигне нужно было всего лишь сойти с пирса и перейти улицу, чтобы добраться до места назначения – крошечного печатного станка в темно-зеленом здании, где за окном усердно работал мужчина. Воздух наполнился дымом от сигары, которую мужчина неуверенно держал во рту, и девушка постаралась не закашляться, переступая порог.
Мужчина лишь на секунду поднял глаза.
– На сегодня газеты кончились, приходите завтра, – бодро произнес он, набирая новые буквы свежими чернилами. Сигна завороженно следила за его работой.
– Мне не нужна газета, – начала она, протягивая свое объявление. – Я живу в поместье на вершине холма. Я хочу разместить объявление о найме персонала.
Мужчина приподнял бровь и, взяв у Сигны листок, бегло его просмотрел.
– Фоксглав? – Работая с текстами, мужчина, кажется, не привык тратить время на разговоры.
– Я Сигна Фэрроу, – сказала она в качестве ответа, стараясь не выдать своего волнения, когда он фыркнул себе под нос.
– Три пенни, и оно выйдет в газете на следующей неделе.
Сигна замерла. Слишком долгий срок, чтобы провести его с Элейн вдвоем среди призраков.
– Сколько за то, чтобы оно вышло завтра?
Мужчина оторвался от работы, оглядывая ее. И скользнув взглядом по левой руке, хмыкнул, когда не увидел кольца.
– Полкроны.
Затем он вернулся к работе, и Сигна постаралась не рассердиться на его очевидный отказ. Это был настоящий грабеж, и все же Сигна полезла в кошелек и положила монету на стол.
Мужчина потянулся за деньгами не сразу, попыхивая сигарой, он опустил металлический рычаг, снова поднял его, обвел буквы чернилами и повторил процесс.
– Случившееся там, наверху, навсегда изменило город. Мы потеряли родителей. Бабушек и дедушек. Дочерей и сыновей. Просто чудо, что кто-то не сжег это место дотла. Оно не для жизни, девочка. Говорят, сейчас там живут только призраки.
Сигна не ожидала, что в душе вспыхнет негодование и яростное желание защитить
На другой стороне улицы двое ссорящихся детей сжимали в крошечных ручках сладости, следуя за красивой женщиной в платье цвета слоновой кости. На голове у нее была белая широкополая шляпа, украшенная голубой лентой. Все трое, казалось, совершенно не замечали маленького мальчика позади, на которого сразу же обратила внимание Сигна. На вид ему было не больше одиннадцати, и он был мокрым насквозь. Его волосы прилипли к круглым, слишком отекшим щекам, кожа была серой, а фиолетовые губы дрожали, когда он шел за семьей.
Сигна выпрямилась, когда мальчик остановился. Словно почувствовав, что она на него смотрит, он повернулся к ней лицом. Его тело исчезло, как только их взгляды встретились, а потом он то появлялся, то пропадал из поля зрения, пока внезапно не оказался по другую сторону витрины магазина. Не сводя с девушки впалых глаз, мальчик помахал рукой.
Сигна никогда раньше не видела утонувших духов. Не видела, чтобы обросшая ракушками кожа распухала, а изо рта вытекала вода, и все это усугублялось тем, что он был ребенком. Девушка крепче сжала свой ридикюль, когда мальчик попятился, жестом приглашая ее присоединиться к нему.
– Спасибо за вашу заботу, – поспешно сказала она продавцу. – Но не стоит рассказывать мне, какая это была трагедия. В ту ночь я тоже потеряла родных. А теперь прошу меня извинить.
Сигна прекрасно понимала, как странно выглядела со стороны, когда распахнула дверь и побежала вслед за мальчиком по пирсу. Все это время в ее голове звучал рассказ рыбака о женщине, смотрящей в морскую даль, и мальчике, который не возвращался. Не моряк, как она подумала тогда, а ребенок.
При такой близости к морю Сигну обдавали соленые брызги. Волосы намокли и прилипли к шее, и она едва не упала на скользких досках, ухватившись за расщепленный выступ. Дух уходил все дальше и дальше, и Сигна, не обращая внимания на любопытные взгляды, последовала за ним до конца, туда, где одиноко сидела женщина, свесив босые ноги с пирса и глядя перед собой, не замечая приближения Сигны.
– Ты меня видишь… Но ты не такая, как я, верно?
Сигна замерла при звуке голоса мальчика. Его голос звучал звонко, без бульканья воды. В нем не было ни горечи, ни страха, ничего общего с его видом. Не обращая внимания на ужас, Сигна заставила себя повернуться к нему и, наклонившись, прошептать:
– Не такая.
Дух с облегчением выдохнул:
– Тогда, может, ты передашь ей кое-что от меня? Я не хочу, чтобы она приходила сюда. Это не ее вина, и каждый раз, когда я вижу ее здесь… Она не должна грустить. – Просьба мальчика напомнила Сигне о той ночи, когда Лилиан покинула этот мир. Благодаря Сигне она смогла поговорить с Элайджей. Сказать, что любит его и что им всем пора двигаться дальше.