Нападающий
Шрифт:
Мои слёзы наконец-то замедлились до ручейка. Я отстранилась от груди Ашера и сердито провела рукой по щекам.
— Мне следовало больше тренироваться, но я... — Я боюсь.
Мне было слишком неловко, чтобы высказать свою неуверенность вслух.
Мой врач сказала, что я могу танцевать, если не буду переусердствовать, но я беспокоилась, что мне придется переусердствовать, чтобы освоить хореографию. Я заржавела после многих лет отсутствия в танцах. Я отлично выступила в первой сцене, пока не отвлеклась и все не пошло к черту, но смогу ли я выдержать
Удивительно, но мои мышцы не кричали после дневных нагрузок, но они были капризными. Они были в порядке в один день и мучили меня на следующий.
Даже если бы я могла поддерживать этот уровень исполнения, мне пришлось бы бороться с психологическим давлением от повторного выхода на сцену. Что, если мои воспоминания затянут меня обратно в бездну во время спектакля? Что, если я снова застыну и стану посмешищем? Как мои ученики могли бы воспринимать меня всерьез, если бы я не смогла освоить одно выступление?
Несмотря на приступы ностальгии по старой карьере, я любила свою работу в КАБ. Я выкарабкалась из ямы горечи и обиды, чтобы построить здесь новую жизнь, и я не хотела подвергать ее риску.
— Если хочешь больше практиковаться, мы можем больше практиковаться. Еще не слишком поздно. — Большой палец Ашера скользнул по моей щеке и стер слезу. Его глаза изучали мое лицо. — Хочешь ли ты больше практиковаться?
Разные ответы вертелись у меня на языке.
Да. Нет. Я не знаю.
«Нет» был простой ответ.
«Да» был оптимистичный вызов.
«Я не знаю» была правда, так что я так и поступила.
— Вероятно, я слишком много думаю, как обычно, — сказала я со слабой улыбкой. Теперь, когда слезы иссякли и у меня появилась другая компания, помимо моих предательских мыслей, мне было легче отстраниться от грани отчаяния. — Шансы на то, что я снова буду танцевать на месте Иветт, невелики. Вероятно, это было единожды.
— Возможно, но эти практики не для кого-то другого. Они для тебя. — Рука Ашера замерла на изгибе моей челюсти. Он обхватил мое лицо, его прикосновение было нежным. Я неосознанно наклонилась к нему. Усталость оседала в моих костях, но прикосновение его кожи к моей давало мне достаточно сил, чтобы продолжать. — Если ты беспокоишься о том, что перенапрягаешься, у меня есть решение.
Он всегда знал, о чем я думаю, даже если мне не приходилось этого говорить.
— Мы можем включить твои практики в мои тренировки, — сказал он в ответ на вопросительный изгиб моих бровей. — Тебе не обязательно танцевать все два часа каждый раз. Мы можем разбить хореографию на части. Девяносто минут для моей тренировки, тридцать для твоей, в зависимости от того, как ты себя чувствуешь. Мы в любом случае будем в студии. Мы могли бы использовать ее в полной мере. — На лице появилась лукавая ухмылка. — Я не танцор, но я могу тебя подстраховать, если тебе это нужно.
Смех прочистил хрип в моем горле.
— Я не думаю, что «подстраховка» означает то, что ты думаешь, означает в балете.
Танцоры
— А, ну, — пожал плечами Ашер. — В любом случае, я буду рядом, если понадоблюсь.
Я боролась с волной эмоций.
— Спасибо. Это... — Не плачь снова. Одного раза было достаточно. — Я подумаю об этом.
Это была хорошая идея. Она балансировала между практикой и перенапряжением, и я могла репетировать без давления со стороны моих коллег. Это был более приемлемый вариант, чем сдаться.
Меня пробрал стыд за мою раннюю слабость. Если бы не Ашер, я бы, возможно, признала поражение после одной неудачной репетиции.
Неужели я стала таким человеком? Я стала настолько мягкой, что не могла справиться с плохим днем, или я была настолько строга к себе, что считала плохой день концом света?
Мне не понравился ни один из вариантов.
— На самом деле, мне не нужно об этом думать, — сказала я. Моя решимость окрепла. — Ты прав. Мы добавим мою практику к нашим тренировкам.
— Хорошо. — Улыбка Ашера была такой же медленной и томной, как и тепло, просачивающееся под мою кожу. — Это моя девочка.
Это моя девочка.
Три слова не должны были иметь силу, чтобы уничтожить меня, но они сделали это.
Бабочки порхали в моем животе. Они были настолько отвлекающими, что я почти забыла, что Ашер снова в КАБ. Насколько я знала, он не ступал в это здание с тех пор, как мы сменили место тренировок.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, пока мы медленно поднимались по лестнице к выходу. — У нас ведь не было встречи, не так ли?
— Нет, но у меня была моя летняя проверка с Лавинией. Это было одним из требований тренера. — Ашер положил руку мне на поясницу и повел меня вокруг коробки с реквизитом, которую кто-то небрежно оставил в проходе. — Не волнуйся. Я не говорил о тебе слишком много дерьма.
— Ого, спасибо. Я ценю восторженную рекомендацию.
— В любое время. — Его рот изогнулся. — Но я также хотел зайти и увидеть тебя. Я хотел дать тебе официальное уведомление.
Я посмотрела на него с опаской.
— О чем?
— Насчет этих выходных. — Он толкнул дверь. К счастью, на этот раз петли издали скрип вместо полноценного металлического скрежета.
Я ломала голову над предстоящими особыми случаями, но так и не придумала.
— Что происходит на этих выходных?
Ашер снова взглянул на меня, в его глазах плясали озорные огоньки.
— Мы идем на наше первое официальное свидание.
ГЛАВА 29
Ашер отказался рассказать мне, каким будет наше свидание. Он только дал мне дресс-код (милый, но повседневный), поэтому следующие четыре дня я провела, пытаясь угадать, чем мы займемся.