Нападающий
Шрифт:
— Именно так. После первоначального всплеска интерес пойдет на спад, особенно если мы не дадим им ничего, о чем можно было бы писать.
Мы. Это одно слово успокоило мои тревоги больше, чем все остальное, что он мог сказать. «Мы» означало, что мы были в этом вместе.
Я была не одна.
Тепло хлынуло, чтобы заполнить одну из крошечных, изрытых страхом щелей в моей груди.
— При этом у тебя никогда больше не будет полной анонимности. — Тон Ашера смягчился. — Как ты сказала, всегда есть люди, которые наблюдают. Это может быть репортер. Это может быть
Тепло рассеялось, и мой ужин затвердел в моем желудке, превратившись в цементную жижу.
— Ты как будто пытаешься меня напугать, — съязвила я, но тревога сделала мой голос выше обычного.
Я была в центре внимания как прима-балерина, но это было другое. Меня узнавали в основном мои сверстники и любители балета. Обычные люди не узнали бы танцовщицу на улице, даже если бы она была самой известной балериной в мире.
Футболисты, с другой стороны? Они были мейнстримом, особенно в Великобритании. Особенно когда они играли за топовый клуб вроде «Блэккасл». И особенно когда их звали Ашер Донован.
Он никогда ни с кем не встречался дольше нескольких недель подряд. Чистая новизна наших отношений (если бы мы продержались дольше) вызвала бы невероятный интерес.
В конце концов он утихнет, но сначала мне нужно будет пережить бурю.
— Я не пытаюсь тебя напугать, но было бы непростительно, если бы я тебя не предупредил. — Ашер внимательно за мной наблюдал, словно боялся, что я убегу и не обернусь.
— Я знаю. Я ценю предупреждение. — Я глубоко вздохнула. Мысль о том, что меня воспримут так публично, ужаснула меня, но я больше не могла позволить своим страхам удерживать меня от того, чего я хотела. — Мы разберемся с ситуацией с паппарации. Однако есть проблема поважнее. Мой брат.
Лицо Ашера застыло.
— Вы двое должны решить свои проблемы ради команды и ваших карьер, — сказала я. — Ты помнишь, почему мы вообще начали тренироваться вместе? Босс будет в ярости, если ваша враждебность перейдет и на следующий сезон.
— Босс?
— Твой тренер. Армстронг. Мы с Винсентом зовем его Боссом, потому что, ну, он и есть босс. Думаю, это не очень оригинально. — Я закусила нижнюю губу. — Почему вы так ненавидите друг друга? Это должно быть больше, чем спонсорство или звание величайшего футболиста.
Если бы я знала почему, то, возможно, я смогла бы помочь им наладить отношения. Я не хотела, чтобы мой брат и мой эксклюзивный не-бойфренд ненавидели друг друга.
— Я его не ненавижу, — сказал Ашер. — Я его просто терпеть не могу.
— То же самое.
— Возможно. — Он откинулся назад, отвернувшись от остальных посетителей. К счастью, шум был достаточно громким, чтобы заглушить наш разговор от потенциальных подслушивающих. — Эта карьера странная. Она так много разыгрывается на глазах у общественности, и мы постоянно сталкиваемся друг с другом на поле и за его пределами. Соперничество у нас
Бетонные блоки опустились мне на живот.
Этот чертов чемпионат мира. Я должна была знать. Ответ был таким очевидным, но это случилось много лет назад. Я не осознавала, насколько длинную тень он отбрасывает.
Несмотря на то, что Винсент родился в Лондоне, он переехал в Париж и стал гражданином Франции в возрасте шести лет после развода наших родителей. В результате он играл за Францию на международных турнирах.
Во время последнего чемпионата мира Англия и Франция сыграли вничью в полуфинале. В четверти матча Винсент и Ашер ввязались в стычку, в результате которой Винсент симулировал травму, а Ашер получил красную карточку.
Потеря звездного нападающего переломила ход игры против Англии, которая была фаворитом на победу в кубке. Вместо этого они проиграли со счетом 2:4, а Франция выиграла турнир.
Судью разнесли в пух и прах за его решение, но это не имело значения. Рядом друг с другом были изображения победоносного Винсента, поднимающего трофей, и опустошенного Ашера, уходящего с поля, которые доминировали в новостях в течение нескольких недель после этого.
— Он симулировал свою чертову травму, а судья этого не увидел. — Мускул на челюсти Ашера дрогнул. — Если бы не он, у меня, наверное, был бы Кубок мира.
Я поморщилась, не зная, как ответить.
Для футболистов чемпионат мира был святым Граалем. Винсент праздновал победу Франции в течение нескольких месяцев. После турнира он получил много ненависти от фанатов Англии, но как капитан и главный защитник «Блэккасла», он также имел значительную фан-базу, которая защищала его от худшей части критики. В конце концов, люди смирились с этим и пошли дальше.
Ашер этого не сделал.
— Будет еще один чемпионат мира, — тихо сказала я. — Это был не последний твой шанс.
— У меня не так много шансов. — Глаза Ашера мерцали в тусклом свете. — Это происходит каждые четыре года, и за это время многое может измениться. У меня осталось, может быть, еще два турнира, и это не считая травм или несчастных случаев, которые могут вывести меня из игры раньше времени.
Мне нечего было сказать на это, потому что это было правдой. Большинство игроков никогда не выиграют чемпионат мира. Неважно, насколько хорош был игрок индивидуально; это была командная работа.
Однако, хотя это и объясняло, почему Ашер не любил Винсента, это не объясняло, почему Винсент не любил Ашера так сильно, помимо элементарного соперничества.
— Короче говоря, твой брат – придурок, — сказал Ашер. — При этом я не тот, о ком тебе придется беспокоиться, если он узнает о нас. Ты знаешь его лучше, чем я. Как ты думаешь, как он отреагирует?
— Эм... — Я сглотнула, прокручивая в голове сценарии. Ни один из них не был идеальным, мягко говоря. — Не очень. Но он прислушается к голосу разума, — я думаю. — Он заботится о своей карьере так же, как и ты. — Держу пальцы скрещенными, чтобы она заботила его больше, чем ты ему не нравился. — Сначала он будет сердиться, но потом справится. — Надеюсь.