Наоборот
Шрифт:
Но не будь прототипа, не будь человека, которого попытались ею заменить, она бы и не появилась вовсе. Ми-Эр перевела взгляд на Эндрю. Отсутствие интереса ещё не значит слепоту. Она всё-таки очень долго наблюдала за его поведением, анализировала то, что могла. А что не могла, то удалось лучше понять сейчас: не напоминай она так сильно человека из прошлого, чувствами наделили бы кого-то другого. Она родилась из подобия другим.
Люди ведь тоже не на ровном месте берутся. Их формируют родительские гены. В некотором смысле они тоже копии,
— Не так уж мы и похожи сейчас, — ответила, улыбаясь уже естественнее, непринуждённее. — Нас не так-то просто перепутать. И, думаю, я привыкла к этой внешности достаточно, чтобы другая показалась чужеродной. Но вот имя… Наверное, теперь оно не подходит ни одной из нас.
Ведь то даже именем не назвать. Часть шифра. Наименование детали, от которого люди обычно избавлялись, переходя на новый этап, начиная новую жизнь после пробуждения. Справедливо поступить с андроидом также.
— Действительно. — Миранда усмехнулась и наконец расслабилась. — Тогда есть на примете желаемое?
— Я бы не хотела брать совсем случайное… Эр… Эри… Эрика!
Ответ не заставил себя ждать и сначала удивил, а потом Мира вспомнила: так звали героиню фильма. Того мюзикла, который они смотрели вместе. Когда знаки внимания со стороны Эндрю зародили мысль, плодом которой стал этот день.
— Что ж, тогда… Приятно познакомиться, Эрика.
— Мне тоже, Миранда.
Они пожали друг другу. А после техники принялись приводить в порядок рабочее место, ведь рабочий день подходил к концу, тогда как андроиды отошли к дивану. На первый взгляд могло показаться, что теперь уже Эрика легко приняла изменения, но если присмотреться, то на лице время от времени мелькала ошарашенность.
Конфликт восприятия. Чувства, пояснённые кусками чужого кода, поддерживаемые физическими откликами новых устройств, шли так легко и естественно, словно присутствовали всегда. Но память-то знала: это не так, это ненормально. Разум тревожился, потому что не мог и не хотел в полной мере заглушить новые сигналы. Такие нелогичные, неуместные для прошлого «я». Они порождали лишние, ненужные слова, действия, мысли. Беспорядок. Захламление. Которым Эрика не способна сопротивляться. Которые настойчиво становились частью неё.
— Ты точно в порядке? — уточнил Тенеан, подсаживаясь к Эрике.
— Непривычно. Наверное, нужно время, чтобы привыкнуть. Пока что кажется, что чувства мои и не мои одновременно.
Она сцепила пальцы в замок и смотрела на руки, словно надеясь где-то там найти если не ответ, то подсказку. Когда она опиралась только на разум, то понимала каждое своё действие, теперь же мерцало ощущение, что иногда телом управляет кто-то посторонний, с неуловимым и непостижимым ходом мыслей.
— Адаптация не должна занять много времени, — заверил Тенеан, накрывая её руки своей. — Но если останутся дискомфорт и рассинхронизация — обязательно скажи. Опыт новый, ошибки возможны, но ты не должна терпеть наш недостаток компетенции.
— Я… Я просто не уверена, что… Смогу ли я
— А зачем тебе отличать? — Эндрю фыркнул. — Это их работа: понимать, что нужно исправлять, а что так и задумано. Не забивай голову чужими делами и просто сообщай о неудобствах.
— Ложные сообщения — нерациональная трата времени.
Эндрю вскинул бровь и щёлкнул Эрику по лбу. Она прикрыла рукой место удара и ответила недоумевающим взглядом. За что такая реакция? Всё же правильно сказано!
— О, отреагировала! А уж подумал, в тебе отключилось всё то, что мы столько времени устанавливали.
— Ударом по лбу ты бы всё равно ничего не починил! — возмущённо заметила Эрика.
— Не знаю, не знаю. Когда-то работу техники и такими методами исправляли.
— Это не могло на самом деле работать. Совершенно неадекватный подход, подкреплённый рядом удачных случайностей. Довольно распространённая ошибка, когда действие связывают с откликом, не рассмотрев внутренние процессы.
— Отец мой тостер, я тебя сейчас снова щёлкну! — воскликнул он, резко отпрянув и приложив руку к груди.
— Твой отец не может быть тостером, потому что…
— Эри, если ты сейчас это всё на полном серьёзе говоришь, то щелчком всё не ограничится! Т-ты чего начала? Я… Я ж только порадоваться успел, что теперь смогу с тобой нормально… П-по-человечески попытаться, а не в одну сторону… М-мы же могли бы попробовать…
Эрика рассмеялась. Тихо, сбивчиво. Иначе пока не могла. Да, она способна показать старую себя, что и сделала сейчас провокации ради — в отместку за лоб.
— А что могли бы? М? Ты договаривай-договаривай, — подначивала, ожидая, что Эндрю отвернётся или резко перескочит на другую тему.
Вместо этого он внезапно успокоился, едва заметно поджал губы и посмотрел на Эрику серьёзно и немного тоскливо. Сжав запястье, грустно усмехнулся и ответил:
— Я бы хотел, чтобы теперь мы смогли хотя бы стать друзьями. Даже если раньше я не мог ни на что надеяться, всё равно привязался к тебе. И хотел твоего пробуждения, чтобы получить хоть какой-то ответ. Будь то отказ или согласие — неважно. Я не отбираю у тебя право выбора. П-просто… — Голос дрогнул, Эндрю тяжело сглотнул. — Ничего хорошего не будет, если жить надеждой, основанной на неопределённости. Чем дольше так делаешь, тем тяжелее потом столкнуться с правдой, отличной от ожиданий.
На этот раз Эрика не стала задумываться, просто положила руку Эндрю на плечо и почувствовала, как он вздрогнул. Не отпрянул. Они провели вместе столько времени, что Эрике тоже впору привязаться. Умей она такое раньше.
— Я не знаю, что значит быть друзьями, но почему бы и да? Давай попробуем. Не могу сказать, что сейчас чувствую то же самое, но исходя из совместных воспоминаний, я думаю, что не против обзавестись новыми.
Эндрю широко улыбнулся и набросился с объятиями. Эрика точно упала бы, не окажись сзади поддержавшего их Тенеана. Он тоже радовался. И за детей, которые начали находить общий язык, и за успех эксперимента. И потому, что волнения Миранды не оправдались.