Наоборот

Lillita

— Понял. Я пока соберу инструменты, а ты иди к Джинни. Приведи себя в порядок, смени маскировку, тогда пойдём.

Римма кивнула. Да, если даже её толком не разглядели, хотя бы парик теперь нужно выбрать другой. Руку зашить, помыться, одежду сменить на целую. Первый день на Новой Земле, а уже без происшествий не обошлось. Римма посмотрела на себя в зеркало. Пятна чужой крови на лице, отчасти застывшие, отчасти расплывшиеся из-за пота, выглядели жутко. Ещё страшнее от мысли, что радикал делал с тем человеком. Хотел бы просто убить — застрелил бы, а не бил арматурой. Свет глаз. Оскал. Смех, полный садистского удовольствия. От воспоминаний холодок пробежал

по спине. Среди радикалов такие — норма? Или этот особенный?

Примерно через двадцать минут Римма и Амадеус вышли, через полчаса достигли укрытия на чердаке. Пока он осматривал Шона, она вскрыла дверь и выбралась на крышу. Одиннадцать часов. Холодно. Город не думает засыпать. Хотя этот дом располагался в относительно спокойном районе, его достигали и звуки, и разноцветные огни вечно бодрствующего центра. Почти как в фильмах. Если бы только за этим фестивалем не прятались те, кто новый мир предпочитал встряхивать разрушениями.

Больше яркого фасада интересовал скелет города. Римма присматривалась к крышам, улицам, теперь уже в более спокойной обстановке думая о том, как можно использовать местность во время побега. Учитывая расстояние между домами, вполне реально передвигаться поверху. И радикалы тоже это знают. Вряд ли простые люди перемещаются по крышам, значит, пока важна маскировка, этот метод остаётся только держать в уме. Или проявлять особую осторожность.

Как же сложно, когда не знаешь лиц тех, кого стоит остерегаться! Были ли в сегодняшней толпе радикалы? Обратили ли они внимание на пару, которая так неаккуратно пробивалась через людей? Насколько хорошо её рассмотрел некто из переулка? Возможно, подозрения уже вызваны, а ищейки — выпущены. Возможно, их поймают раньше, чем удастся вернуть в рабочее состояние Шона.

За спиной раздались шаги. Амадеус закончил осмотр и вышел, чтобы позвать Римму.

— Предохранитель помер, — заключил он, складывая инструменты. — Без него включать нельзя. Поменять не проблема, но нужно достать новый. Надо будет обсудить это с Лорандом.

— Тогда это на вас. А я останусь дежурить здесь.

Амадеус посмотрел на Шона и вздохнул, вынужденный согласиться.

— Да, незаметно его не переместить. Мы будем приходить на смену, чтобы у тебя было время и о себе подумать. У тебя нет предположений, что могло привести к отключению?

— Совсем нет, — грустно призналась Римма, садясь на пол рядом с Шоном. Она обхватила его едва тёплые пальцы своими. — Мы просто искали станцию. И вдруг он застыл в ужасе. У меня было мало времени, но беглым взглядом я ничего не поймала. Толпа как толпа.

— Как бы у него потом узнать, чтобы снова не отключило… Придётся колоть успокоительное перед включением.

— А обязательно узнавать? — робко уточнила Римма, сжимая пальцы.

— Не то чтобы я хотел заставлять его вспоминать что-то настолько пугающее, но чтобы избежать подобной ситуации в будущем — да. Я знал, что с его моделью может произойти подобное, глубокие, сильные эмоции вызывают перегрузку. Но мы же говорим о Шоне! — воскликнул Амадеус, всплеснув руками. — Его раздражительность поверхностна, она скорее помогает снять напряжение. Если бы я знал, что ещё остались вещи, способные так сильно его впечатлить, взял бы запасной предохранитель. Эх… Но ладно, что случилось, то случилось. Будем решать проблему.

Вскоре Амадеус ушёл, Римма осталась одна в тишине. С роем мыслей и впечатлений, которые вряд ли позволят сегодня уснуть.

Глава 25. Есть контакт

Шёл

третий день. Лоранд нашёл мастера, договорился, да вот незадача — нужный предохранитель заметно отличался от базовых и изготовлялся на заказ, поэтому оставалось только ждать. Римма всё время находилась рядом с Шоном, выходя только когда приходила замена, чтобы поесть и принять душ. Несмотря на предложения нормально отдохнуть, спать она уходила обратно на чердак. Прямо на полу, положив голову Шону на грудь, ведь только так можно услышать тихую работу механического сердца — доказательство, что он ещё жив. Конечно, если аварийное отключение сработало вовремя, то нет смысла бояться за жизнь, но Римма ничего не могла поделать с тревогой. Не покидало чувство, что худшее ещё может случиться.

Информация, добытая при помощи считывателя, пришлась очень кстати — благодаря ней Шарли смогла составить список мест для проверки. Но чтобы перейти к активным действиям всё равно нужно дождаться возвращения в строй Шона. Не только для возобновления связи. Товарищи — не расходный материал, не инструмент, который можно выкинуть после поломки, взять новый.

Киборг — это только звучит пафосно. Сила робота и свободомыслие человека. На самом же деле гибрид являет собой не только смесь достоинств, но и уязвимостей. Каждая сильная сторона идёт в комплекте со слабостью, которой вид изначально лишён.

Римма в который раз взяла Шона за руку. Был ли у неё шанс предотвратить подобную ситуацию? Скорее всего нет. Ведь для этого следовало заметить триггер первой и не дать посмотреть в ту сторону. И совсем не факт, что проблему удалось бы опознать.

Губы дрогнули, сложившись в кривую, болезненную улыбку. Выбор киборгов был сильно ограничен, тогда как людей, подходящих для миссии куда лучше, чем Римма, более чем достаточно. Единственная стоящая причина выбрать её — Шон. Чтобы держать его эмоции под хоть каким-то контролем. Но даже с этим она в итоге не справилась. Охватившие бессилие и потерянность напомнили об их первой встрече.

Римма — одна из бракованных. Тех людей, для чьего пробуждения не требуется сильный толчок, с ними это происходит само, просто зачастую медицина оперативно обнаруживает неисправность и эффективно заглушает человеческие порывы. Либо же бракованные умирали, не выдерживая одиночества и своей неуместности. Она всегда чувствовала себя неправильной, просто не умела понимать чувства, которые были недостаточно сильны.

В тот день Ри-Эм должна была отправиться с родителями на другую планету, но будучи в космопорте потеряла их из виду… И запаниковала, осознав это. А ведь ничего страшного не случилось! Она знала, куда идти, могла сориентироваться по указателям. Но не знала, что делать с охватившими чувствами, заглушившими здравомыслие.

Двенадцатилетняя девочка металась среди людей, покрасневшими глазами пытаясь высмотреть родителей. Никому не было до неё дело. Стало страшно от всепоглощающего чувства одиночества, потерянности. И дело не в космопорте с множеством табло и указателей, а в обострившемся осознании своей непохожести на окружающих. Ри-Эм испугалась, что даже если найдёт родителей, всё равно останется одна, что даже если и есть люди, подобные ей, слишком мал шанс с ними столкнуться.

Хотелось упасть на пол, свернуться в клубок. И пусть забьют чемоданами те, кому она мешает на пути. Пусть кто-нибудь накричит, разразится руганью. Пусть посмотрит с жалостью как на душевнобольную. Любая реакция подарила бы Ри-Эм надежду, а если нет… Какой смысл жить в мире, в который не вписываешься?