Наоборот
Шрифт:
Приземление. Последние подготовки перед выходом. Инкери проверяла фонарики, Миранда — рюкзак с инструментами, Тенеан — вверенные ему медикаменты и припасы для крайнего случая, Шон осматривал всех на наличие оружия, а Калле носился по кораблю, попутно тестируя средства связи.
— Шон, не забудь генератор! — крикнул последний в рацию из-за чего все поморщились.
— Да знаю я! Шило уже из задницы вынь, выходим скоро, — огрызнулся тот.
— Ага-ага, я за резервными акками бегал, сейчас буду.
Ожидая возле выхода остальных, Миранда поправила грязно-защитного цвета штаны, заправленные в сапоги, по самый подбородок застегнула кофту, затем куртку,
Приборы показывали, что за окном плюс пять, а ощущения после выхода едва ли тянули на троечку из-за холодного моросящего дождя. Небо от края до края затянули тучи, превращая местное время в ещё большую загадку — вид окружающей природы напоминал о ранней весне, когда уже сошёл снег, хотя не было ни намёка на зелень, но вот понять, утро сейчас, день или вечер не получалось. Словно время, бесстрастно коснувшееся своей разрушающей рукой людских творений, покинуло это место. Оно больше не измерялось часами, да и вряд ли большое значение имели дни, недели. Вместо величин, придуманных людьми, время здесь измерялось изменениями: разрушениями зданий, ростом растений.
Сквозь грязь, размытую долгими дождями, проглядывали остатки широкой дороги, ведущей в город. Миранда посмотрела вперёд. Так непривычно видеть город, не окружённый стеной, только избитыми автотрассами. А ещё дальше — высокие-высокие дома, точнее, то, что от них осталось. Каркасы, скелеты, почти без окон, с едва уловимыми следами внешней отделки. Серость, разруха, грязь и голые растения, — вот что поджидало впереди пятерых непрошенных гостей. Столь непривычная картина, противоположная словно стерильным и слишком светлым городам нового мира. Хаотичная природа вместо выверенных посадок, ямы и камни вместо ровных дорог, обшарпанные стены разнообразных высоток вместо небольших, аккуратных, но безликих домов.
— Эй, — Калле поравнялся с Тенеаном, — можешь сказать, что там было? — спросил, указав на остатки щита.
— Реклама, — предположил после недолгих раздумий. — Или информация, раз уж здесь въезд в город. Раз это была планета развлечений… Наверное, что-то вроде: «Добро пожаловать в Карнос — город незатухающих огней и вечного праздника». Не знаю, как он назывался, это просто пример. — Тенеан осмотрелся. Каким бы ни было прошлое, сейчас перед ними лишь затерянный город, отличимый от других таких же только формой скелета. — Сложно вот так поверить, представить, но раньше здесь точно было много иллюминации, из-за чего ночь казалась ярче дня. Свет в окнах ночных заведений, вывески, реклама… И не стихающий шум. Я сам застал только остатки этого, ведь жил на границе с переменами, зато видел много фото и видео.
— Действительно сложно. Разве в таком городе можно жить? Заснуть в таких условиях без капсулы… Должно быть проблематично.
— Не то чтобы в нём жили. Точнее, здесь в это слово вкладывался другой смысл, — поправил себя Тенеан. — Те, кто тут работал, либо находили относительный покой в спальных районах, либо спали в дневное время, либо просто привыкали. Но в основном сюда прибывали за эмоциями, за активной жизнью, не ограниченной рамками режима, когда ночью обязательно надо лечь, чтобы утром встать, а не восстать. Вырваться из рутины, забыться, позволить захватить себя этой ослепляющей и оглушающей волне, которая на время выбьет из головы мысли о завтрашнем дне, заботы, тревоги, унылость. Просто было время, когда жизнью называли время, наполненное эмоциями, впечатлениями, моментами, полученными ради собственного удовольствия,
— Насколько же те люди хотели сбежать от рутины, что выделили для этого планету… — пробормотал Калле, подняв карие глаза к небу. — Но даже это им не помогло.
Миранда, засмотревшись на дома, ржавые корпуса машин и обрывки проводов, чуть не споткнулась об остатки поваленного ветрами наддорожного указателя. Тенеан успел её подхватить и шепнул быть осторожнее — в таком месте опасно не смотреть под ноги, можно не только удариться, но и ступить в яму, коварно скрывшуюся под лужей. Шон же самодовольно усмехнулся, пробормотав что-то про кротов, которым не стоит казать носа на поверхности, но его Миранда решила проигнорировать — сейчас не до склок.
— Нам нужно найти вход в метро, — сказала Инкери, безуспешно пытаясь пригладить светлые волосы, обычный хаос которых усиливал ветер. — По имеющимся данным вход на базу располагается по пути от ближайшей к этой зоне станции.
На словах о метро Калле наморщил смуглый вздёрнутый нос и пнул попавшийся под ногу камешек. Миранда сначала не поняла, чем вызвана такая реакция, но начала чуять неладное, миновав пустые дверные проёмы. В прямом смысле чуять — пахло затхлой водой. Прежде чем двигаться дальше, каждый включил нагрудный фонарик.
Тёмный вестибюль, давно не видавший людей, под ногами битая плитка, смешанная с крошевом потолка. Ближе к входу когда-то располагались кассы, по правую сторону виднелись ржавые корпуса различных автоматов. За останками турникетов находилось то, что раньше являлось эскалаторами, а также побитая временем лестница, ведущая к станции, на которой из-за давно забитой канализации в свете фонариков блестели лужи. Если же взглянуть на пути, то там вода полностью скрывала рельсы.
Чтобы продолжить путь, требовалось спрыгнуть вниз. Тенеан заколебался, смотря на тёмную скверно пахнущую жижу — раньше он бы не рискнул надолго ступать в воду даже в лучших резиновых сапогах, и дело не только в беспокойстве о себе. Новое же тело боялось контакта с водой не больше человеческого, только привыкнуть к этому он ещё не успел.
— Не переживай! — Мира зазывающе махнула рукой. — У Шона вон тоже ноги — механика, так ничего, первый сиганул.
Тенеан скептически усмехнулся, снова всматриваясь в жижу, сел на край платформы и осторожно спрыгнул, пытаясь не поднять много брызг.
— Ладно ещё механика, — пробормотал, отряхивая руки в перчатках, — но тут же не видно, что под водой. Так прыгнешь и в лучшем случае искупаешься, а в худшем — что-то себе сломаешь.
Миранда поморщилась — даже дышать этой сыростью противно, а от обросших чем-то бледным и жёлто-зелёным стен хотелось держаться подальше. Пять фонариков достаточно хорошо разгоняли темноту, но ограниченное пространство тоннеля будто давило. В тишине, нарушаемой только дыханием, можно различить, как где-то в отдалении капает вода, бегают крысы.
Вскоре к этому добавился плеск шагов — группа медленно, стараясь ни обо что не споткнуться, двинулась вдоль рельсов, внимательно смотря по сторонам. Отблески фонарей на взволнованной движением воде, оторванные коммуникации, свисающие со стен. И незнакомое чувство, пробирающее до самых внутренностей. Даже зная, что на всей планете больше никого нет, едва ли можешь избавиться от ощущения, что кто-то может скрываться в темноте. Может, из-за привычки постоянно находиться пускай и в безучастном, но обществе. Может, из-за бессознательного отрицания пустоты, которую воображение стремилось заполнить хоть чем-то.