Наоборот
Шрифт:
Что именно смотреть не выбирали, включили первый попавшийся фильм. Им оказался романтический мюзикл. Шон, как только осознал это, закатил глаза с недовольным видом, но не ушёл, успев стать подушкой и опорой для Илен и Риммы. Калле быстро переключил внимание на приготовленные Ноэлем закуски, так что ему было совершенно без разницы, что смотреть, а Инкери уснула уже на первой песне, привалившись к нему.
Миранда видела мало фильмов, а подобный и вовсе впервые, поэтому наблюдала за всем внимательно, с интересом. Слова в песнях, правда, с трудом разбирала, так тут ведь опыт нужен. Несмотря на простоту сюжета, тот мог затянуть, если не знать классических для жанра
На базе тоже встречались пары. Даже своих родителей Мира могла назвать таковой — в их отношениях всё же присутствовало то, что можно назвать любовью, а не просто товариществом, дружбой. Только проявления чувств ныне всё равно отличались от прошлых, выглядели более сдержанными в романтическом плане. Особенно когда дело касалось не только людей. Вот Римма явно неровно дышала к Шону, Ноэль — к Мэгги. Да вот проблема: у киборгов часто встречались проблемы с чувствами; в этом плане они располагались где-то между пробуждёнными людьми и полностью лишёнными данной системы андроидами, в зависимости от того, насколько сильно механизировано тело. Много факторов влияло на конечную картину: от простых, когда сильные чувства не находили физического отражения, до повреждений мозга с последующей механизацией отделов. Тут и пряталась ещё одна причина, почему оппозиция так хотела воссоздать чувствующих роботов — чтобы и киборгам вернуть эмоциональную полноценность.
Миранда придвинулась к Тенеану. То, что происходило на экране, вызывало явное недоумение. И… Смущение? У неё — техника, который по работе так часто сталкивался с обнажёнными людьми (андроидами), что даже после пробуждения не обрёл в этом плане ни грамма лишней скромности.
— Что они делают? — тихо спросила Мира, наблюдая за людьми, которые словно перепутали друг друга с помидорами или хурмой.
Тенеан прикрыл рот кулаком и тихо рассмеялся. В прошлом он в подобной ситуации задал такой же вопрос Рейндису. Первый создатель изрядно повеселился бы, узнав, что роботу придётся просвещать человека даже в таких вещах.
— Это поцелуй. Неужели ты никогда о них не слышала?
— В книгах такое встречала… Но не знала, что это выглядит именно так. И в жизни не видела.
Когда Миранда встречала в тексте упоминания поцелуев, то либо описание ограничивалось соприкосновением губ, либо у неё не хватало воображения, чтобы представить процесс, казавшийся странным, неестественным, возможно даже бессмысленным. Все эти сминания, кусания губ, переплетения языков, а то и проблемы с дыханием… Миранда честно пыталась представить почему, зачем и как, но всё закачивалось вздёрнутой в недоумении бровью.
Сказать по правде, сцена из фильма понимания не добавила. Процесс взаимного поедания показывали как что-то красивое, приятное и важный этап отношений. Видимо, это что-то такое, что можно понять, только пережив на себе, но никак не разумом.
«О, а это что такое?» — продолжая размышлять о поцелуях, Миранда опустила взгляд.
Внизу подле дивана, притащив подушек из угла, утроился Эндрю. Ему предлагали занять что-то поудобнее пола, но тот упёрся, сказал, что ничего они не понимают, и ещё Ми-Эр рядом с собой усадил. Теперь же Эндрю то и дело поглядывал на неё, причём так, будто очень хотел остаться незамеченным, а своими пальцами почти коснулся чужих.
Интересно получалось. И тоже непонятно. От киборгов ещё можно ждать ответных чувств, от Ми-Эр — даже надеяться не стоит, в ней такой системы отродясь не было. Как и того, чем можно
«Но от неё ты не получишь ответа, на который втайне надеешься… По крайней мере, пока мы не научимся изменять андроидов».
В этот момент Миранда решила, что «систему пробуждения андроидов» хотела бы в числе первых испытать именно на Ми-Эр. Ведь она видела того, кто ждал её пробуждения. В некотором смысле клон повторял судьбу оригинала, только лучше обойтись без смерти ещё одного робота.
Фильм подошёл к концу. Главные герои вместе, все проблемы решены, а финальная песня наполняет радостью и верой в лучшее будущее. И хотя местами история казалась затянутой из-за отсутствия активных действий, хотя сюжет достаточно прост и прозрачен даже для новичка, а философский подтекст нужно притягивать намеренно, что-то в картине смогло очаровать, оставив приятное послевкусие и лёгкость на душе.
Иногда нужно позволить себе отдохнуть и наивно поверить, что дальше обязательно будет лучше. Вот просто взять и поверить. Без размышлений о том, как этого достичь, с каким количеством трудностей придётся столкнуться. Мира никак не могла унять улыбку. Они обязательно достигнут своего счастливого конца и встретят ясный рассвет, сидя на крыше. Такая простая мечта. Такая наивная вера.
Этой ночью Миранда видела сон. Она гуляла в лёгком пёстром платье по ярким и оживлённым улицам города из фильма. Среди таких же разноцветных людей, под гудки машин и музыки, доносящейся из магазинчиков с притягивающими взгляд витринами. У прогулки не было ни смысла, ни цели, только желание как можно лучше запомнить это ощущение жизни. Разной, бурной, накрывающей волной и бескомпромиссно, с головой утягивающий в свой поток.
Хотелось, чтобы сон не заканчивался. Чтобы это оказалось реальностью, а не картинами, сгенерированными мозгом под впечатлением от мира. А эта стерильная, затихшая реальность наоборот стала всего лишь сном. Пусть затянувшимся, но каждый сон рано или поздно заканчивается. Другой вопрос — чем.
***
Не для всех эта ночь выдалась столь чудесной. Впрочем, Ноэлю с чудесными ночами часто было не по пути, ведь именно во снах любило оживать то, о чём очень хотелось забыть. Он резко дёрнул одеяло и укрылся с головой, словно то умело спасать не только от воображаемых монстров, но и от воспоминаний. Не помогло. Никогда не помогало.
Ноэль сел и, подтянув к себе колени, обхватил их. Очень болели ноги, но от этого не помогло бы даже самое сильное обезболивающее, ведь больные части давно отсутствовали. Иногда он думал — безосновательно, полагаясь на слепую надежду, — что если не чинить протезы, если довести те до состояния абсолютно нечувствительного металлолома, боль уйдёт. Если бы оно так работало! Казалось, становилось только хуже. Чем меньше чувствовали протезы, тем отчётливее становились фантомные боли.
Он сжал зубы, впился пальцами в одеяло до побелевших костяшек. Крик застревал в горле, превращаясь в тихий жалобный скулёж. Жгло, словно по венам пустили кипяток, словно свежие раны засыпали солью. Слишком реальные ощущения, которые раз за разом возвращали в тот день, когда пробудился Ноэль, когда из-за всеобщего равнодушия чуть не погибла Маргарет.