Наоборот

Lillita

Бежать пришлось почти наугад, ведь крик вскоре стих, да и какими бы одинаковыми ни казались улицы, в чужом городе Миранда ориентировалась плохо. Очень не хотелось в один момент заметить, что ходишь кругами.

«Что-то не так…» — подумала она, хмурясь, и замедлилась.

Отчего-то очередная улица казалась темнее предыдущих. Можно предположить, что это просто промышленный квартал, которые всегда освещали меньше жилых, но… Глянув наверх, Миранда заметила — фонари не горели в абсолютно хаотичном порядке. Будто освещение вышло из строя.

«Потухшие фонари, крик… Что-то

мне подсказывает, что обе эти странности взаимосвязаны. Стоит направиться туда, где темнее».

Теперь Миранда не бежала. Шла осторожно, но не слишком медленно, одну руку держа подле спрятанного под одеждой пистолета. Напряжённо вглядывалась в темноту внимательно прислушивалась, пока не уловила всхлипы, смешенные со скулежом, от которых сжималось сердце. Что же случилось? Почему именно на улице? Мира настолько разбитой чувствовала себя только когда потеряла Тенеана. Неужели с кем-то случилось подобное? Или что похуже… Да что вообще может случиться среди ночи в этом стерильном мире?

Пришлось поднять рукав и включить на персональном устройстве фонарик, потому что едва ли получалось различить собственные ноги, а на небе ни намёка на луну — его и вовсе затянули тучи, предвещавшие скорый дождь. Ещё и ветер поднялся такой холодный, противный, заставляющий застегнуть куртку, нещадно трепал волосы, мешал держать след.

Там! Чем отчётливее становились всхлипы, тем быстрее шла Миранда, едва удерживая себя от того, чтобы снова не сорваться на бег. Фонарь высветил человека, который сидел на асфальте возле стены и руками обхватил колени, спрятав в них лицо. Он крупно дрожал и, кажется, что-то бормотал. Только с расстояния не удавалось разобрать ни слова.

— Что случилось? — тихо спросила Мира, наклоняясь и осторожно касаясь худого плеча.

Незнакомец дёрнулся и вскочил так резко, что Миранда не успела отпрянуть, за что и получила по подбородку. Пока она приходила в себя после удара, он скрылся в неизвестном направлении. Первые холодные капли упали на лицо и за шиворот, заставляя поморщиться.

— Вот и что это было? — пробормотала, растерянно смотря в темноту.

Можно было попытаться нагнать, но похоже, что неизвестный крайне не желал лишнего внимания, да и вот-вот мог начаться ливень, а ещё одного посещения больницы Миранда явно не планировала. Пришлось забить в навигатор адрес и поспешить домой к Винсу.

Под ливень она всё же попала, но на последних пяти метрах, а по возвращении сразу приняла тёплый душ и надела сухую одежду. На этот раз шум всё же разбудил Винса, а потому он встретил Миранду на выходе из ванной. Встрёпанные светлые волосы, заспанные голубые глаза и беспокойство на бледном лице.

— Всё в порядке? — спросил он и сцедил в кулак зевок.

— Да, просто… Произошло что-то странное, — неуверенно ответила Мира, проводя рукой по слегка влажным волосам.

— Насколько странное?

— Ну… Хех… — Она замялась, поняв, что не разбирается в категориях странностей. Да и просто слишком мало знает о том, что для бывалых оппозиционеров считается нормальным явлением, а что — из ряда вон выходящим. — Не могу дать оценку, однако это не что-то срочное, я могу рассказать

всё утром. Извини, что разбудила.

— Ничего страшного. Всё же, как старший, я несу за тебя определённую ответственность. Тем более, что это твоя первая миссия.

— Спасибо за беспокойство. И спокойной ночи.

С неловкой улыбкой Миранда прошмыгнула мимо Винса. Они познакомились только день назад, но даже этого времени хватило, чтобы заметить — он слишком добр. Среди пробуждённых людей такое наблюдалось нечасто, ведь столь древней доброте просто неоткуда взяться. Она строилась на столь устаревших понятиях, взглядах и ценностях, что сложно найти примеры. А ещё сложнее развить в себе подобное, срастись с образом мыслей, который должен был зародиться ещё в детстве, который чужд прагматичной морали новых людей. Пробуждение — не панацея, прежний образ мыслей по щелчку не испарится.

Утром за завтраком Миранда думала о том, что сейчас неожиданная ночная вылазка казалась обычным сном, только синяк на подбородке безапелляционно заявлял о её реальности. Ночью он ещё не успел налиться, вот и не был сразу замазан. Зато теперь, посмотрев в зеркало, Мира убедилась — неописуемую красоту оставил ей на память незнакомец.

— Так вот, о ночи, — начала она, прожевав салат, — я никак не могла уснуть и вдруг услышала крик. Сейчас вот думаю и понимаю, что, наверное, бежать и выяснять, что случилось, очень опрометчиво. Хотя бы тебя предупредить стоило. Но тогда мне стало… Я не знаю. Страшно за этого человека? Просто как-то… От понимания, насколько всем всё равно на чужую беду, становится только беспокойнее. Что бы с ним не случилось, возможно, никто кроме меня так и не вышел бы. Когда я сама была в отчаянии среди ночи на улице…

Мира сглотнула и отвела взгляд. До сих пор не могла спокойно вспоминать о той ночи. Винс ласково улыбнулся и успокаивающе погладил её по руке, призывая не предаваться болезненным воспоминаниям.

— В общем, сейчас я пошла и дошла до квартала, где пропало освещение. И там был человек. Я так и не смогла понять, что с ним случилось. Паника? Приступ? Он дрожал и плакал. Знаешь, мне кажется, это был подросток. Почему он оказался на улице? Что случилось? Я так и не смогла узнать. Стоило оказаться слишком близко, как он вскочил и очень быстро убежал.

Винс вздохнул, с сочувствием смотря на синяк, и удручённо покачал головой.

— Здесь я с таким не сталкивался. Может, кто-то новый пробудился? Или тоже прилетел недавно? Бедное дитя… Из того, что я могу предположить, возможно, он боится темноты. Вот его и накрыло, когда свет потух. Хотя странно, почему он не воспользовался фонариком и вообще убежал.

— Решил, что я часть того, чем пугало его разыгравшееся воображение? Наш разум иногда такой неразумный.

— Несовершенства — основа наших различий. Идеальные детали одинаковы, даже если их внешность будет говорить об обратном. И ведь когда-то люди даже знали, как жить с этим нелогичным разнообразием. — Винс встал, чтобы заново наполнить две чашки: чай для себя и кофе для Миры. — А ты запомнила, как он выглядел? Может, я бы смог за ним понаблюдать, если встречу.