Наоборот
Шрифт:
— А что бы предпочла ты сама?
— Я всегда за мир и сотрудничество. При всём прочем, я готова закрыть глаза на те поступки радикалов, которые для меня особенно неприемлемы, если это позволит построить лучшее будущее. Мне потребуется много времени, чтобы перестать коситься с подозрением, но… Я хочу, чтобы Риона росла в мире, где легче найти друзей среди людей, где подобных себе не надо усыплять и тащить на допрос. И ещё… Она ведь никогда не была как мы. Она родилась на базе, она с рождения эмоциональна. И я не хочу, чтобы однажды её промыли. А если мы будем
Миранда кивнула. Позиция Риммы была ей ближе, чем позиция Илен, хотя нет никакой гарантии, что не найдётся события, которое сменит мнение на противоположное. Чем дольше Мира жила, тем больше понимала, что не знает себя, не может с точностью предсказать реакцию, действия. Она не думала, что сможет вспылить настолько, чтобы кого-то ударить, не знала наверняка, сможет ли в будущем направить пистолет не только на мишень. Даже если знала, что обычно вместо боевых зарядов в обойме снотворное.
Не желая мешать работе, Миранда попрощалась с Риммой и ушла. Стоило подумать, чем занять себя в ближайшие дни. Раз уж придётся не покидать базу, то и работать в мастерской на поверхности будут только дублёры. Учитывая и другие ограничения…
«Я смогу сосредоточиться на Тенеане. И подключить к этому родителей. Сейчас очень кстати окажутся несколько дней сконцентрированной работы. Надо разобрать последние фундаментальные блоки. А когда ситуация стабилизируется, я смогу заняться подбором конкретных деталей и подгонкой конкретных аспектов под них. И начну разбирать программную составлящую…»
Миранда не смогла сдержать усталый вздох — даже если она хорошо разбиралась в необходимой для робототехника области программирования, но из-за специфики нового времени в большей степени являлась механиком. К тому же, Рейндис использовал не самый любимый ею язык. Ныне устаревший.
***
Прошло лишь два дня изоляции. Подозрительно тихие два дня, по истечении которых информаторы потеряли всякие следы вторжения, локаторы, расположенные в разных частях города, не улавливали нетипичных сигналов, проверка сети ничего не показала, а информация из космопорта косвенно подтвердила, что возможные подозреваемые покинули планету. Это выглядело странно. И отчего-то напрягало лишь сильнее.
Спокойствие выглядело затишьем, затаившимся перед прыжком хищником. Предчувствие неладного стало одним на всех. И подтвердилось на следующее утро, которое началось отнюдь не с кофе.
— Никогда не видела столько запросов… — пробормотала Миранда, пролистывая список поступивших в мастерскую сообщений.
Большинство из них представляли собой автоматические оповещения, которые рассылались во все мастерские города при возникновении неисправностей у роботов, которые всё же смогли синхронизироваться с сетью. Далее техники сами выбирали, каким заказом рациональнее заняться их мастерской исходя из загрузки, локации и прочих факторов. Некоторые же приходили от заметивших поломку людей.
— Я тоже, — откликнулась Миа, которая отмечала заказы. — Столь массовые поломки ни коим образом
— В любом случае, сейчас нас ждёт долгая работа. И, может, в процессе мы что-то проясним. — Мик в это время проверял комплектацию инструментов в чемоданчиках. — По возможности добудьте логи, чтобы узнать, что происходило с системой непосредственно перед поломкой.
Миранда кивнула, ещё раз просматривая отобранные заказы и расставляя их в порядке выполнения, чтобы сложить наиболее удобный маршрут. Излишняя рациональность являлась бичом современных людей, но ведь это не повод отказываться от неё в действительно важных случаях. Чем меньше времени уйдёт впустую во время работы, тем больше останется его на себя.
Мимо прошла Ми-Эр, которая принесла со склада недостающие детали, а Миранду едва заметно передёрнуло. Никак не получалось привыкнуть к виду прошлой себя. Застывшее лицо, холодный взгляд, беспрекословное следование «правильному» распорядку, программе. Ми-Эр выглядела как подросток, но правда в том, что в этом мире остались только взрослые. Просто разного размера.
Пришлось заставить себя отмахнуться от неуместных сейчас мыслей, уложить оставшиеся инструменты и первой выйти в город, потому что у родителей ещё осталось несколько дел в мастерской, которые слишком поздно переставлять на другой день.
В причастности радикалов не оставалось сомнений, на это указывал и масштаб бедствия, и то, когда всё произошло. Только неясно, как и зачем они это провернули. Насколько велик шанс, что люди обратят хоть какое-то внимание на слишком внезапную поломку, а не ограничатся обращением в сервис? Что стройных ход их мыслей нарушится, спровоцировав неисправность органической машины? Насколько Миранда могла судить, пострадавших ещё не было. А без этого… Происшествие казалось недостаточно радикальным.
Первой точкой оказался центр проведения испытаний, где Миру поджидал уже принудительно отключённый андроид. Предоставленная информация гласила, что у того случился отказ зрительных функций с последующим полным нарушением координации в пространстве, из-за чего действия андроида начали представлять опасность для окружающей аппаратуры и спровоцировали систему безопасности.
Данная модель в самом деле обладала уязвимостью в устройстве зрительной системы — жертва ради полноты функционала, однако именно поэтому там устанавливались особенно чувствительные предохранители, которые в этот раз почему-то не сработали.
«Может, я просто додумываю, но всё это мне кое-что напоминает», — хмуро подумала Миранда, устанавливая приборы.
В памяти всплыл тот случай перед аварией, когда она ремонтировала андроида на улице. Его неисправность выглядела столь естественной, типичной, что тогда не вызвала никаких подозрений. Она ведь и не подумала посмотреть, когда в последний раз проходил техосмотр, во время которого не могли оставить без внимания потенциальную проблему. Никто бы не подумал! Точнее, никто не знающий об оппозиции.