Нана
Шрифт:
– Ай! – Вместе с воротником полицейский случайно прихватил прядь моих волос. – Больно!
Но напрасно я ждала сочувствия. Его рука отпустила джинсовку и тут же обхватила мой локоть.
– Пошли!
– Куда? – Жалобно. – Зачем?
Посмотрела в его серые глаза. Ответа не дождалась. Все напрасно. Зря был проделан такой длинный путь. Теперь меня вернут. Все начнется снова и будет еще хуже. Мне точно конец…
– Да отпусти ты ее. – Сказал второй. – Сама пойдет.
– Много чести! – Брезгливо произнес он, дернув меня за рукав. – Пошли!
– Пожалуйста… – Попросила тихо.
Будто мое
– Да-вай! – Брезгливо касаясь лишь кончиками пальцев моего рукава, грубо крикнул тощий и указал жестом головы на двери.
Опустила голову и выдохнула. Чему быть, того не миновать. Придется идти.
– Ох, вот где ты! – Вдруг раздалось со спины.
Мужской голос. Бархатистый, мягкий. Обволакивающий теплом, словно топленое молоко. Я даже сразу и не поняла, что это мне. Просто увидела сильные руки, опустившиеся вниз и поднявшие с пола мой рюкзак. Не успела даже разглядеть лицо, когда незнакомец вдруг обхватил меня за плечи и похлопал своей широкой ладонью по спине.
Спутал с кем-то, что ли?
– Слава богу, нашлась! – Он бесцеремонно повесил мой рюкзак себе на плечо и, наклонившись, взглянул в глаза.
Так по-отечески, по-доброму, что у меня даже дар речи пропал.
Ему, наверное, было лет пятьдесят. Всклокоченные темные волосы, большие светлые глаза, подбородок с ямочкой, прямой нос и растерянная улыбка, делающая круглое лицо каким-то необыкновенно приятным.
– Лёнь, – мужчина обернулся к полицейскому, что был старше, хлопнул себя рукой в грудь. – Племянница же это моя. – Дернул плечами. Трижды. – Не думал, что так рано приедет. – Еще дважды странно дернулся и шмыгнул носом. – Прости дурака, не пришел встретить, не знал. – Повернулся ко мне и, виновато улыбнувшись, дернул плечами. Нервно, напряженно и словно извиняясь глазами за что-то. – Долго ждала, да? Устала?
– Д.. да. – Робко кивнула, опуская руки.
Не знала, правильно ли поступаю, но решила подыграть.
– С…сейчас пойдем домой, – несколько раз мотнул головой, словно пытаясь убедить меня в том, что сдержит обещание. – Сейчас. Сейчас.
– Держи, – отдал ему мой паспорт полицейский и, нахмурившись, сделал шаг назад.
Незнакомец громко шмыгнул носом и снова дернул плечами.
– Спасибо. – Кивнул несколько раз, затем зачем-то повернулся, коснулся ладонями сидения, на котором я только что сидела и выпрямился. Снова наклонился и снова коснулся.
Тощий полицейский, глядя на него с отвращением, сморщился. Для второго служителя закона происходящее явно не было чем-то удивительным, но смущало не меньше.
– Ладно, – бросил он напарнику, – пойдем.
Заткнул пальцы за пояс, развернулся и пошел к выходу. Тощий, презрительно оглядев меня, затем странного незнакомца, поспешил следом.
Меня ощутимо трясло.
В голове звенел один лишь вопрос: «Куда же ты вляпалась?»
Обернулась к своему спасителю. Тот уже закончил свой странный ритуал с касанием поверхности сидения и последующим выпрямлением. Посмотрел вслед полицейским, шмыгнул носом и дотронулся до моего плеча. Опустил руку, снова поднял и еще раз положил на мое плечо. Отдернул. Повторил еще два раза. Скривился, будто ругая себя, и быстро проговорил:
– Прости! – С таким
Илья
– Тебя можно поздравить с победой? – Ее улыбка обозначила глубокие ямочки на щеках.
Девушка уперла руки в бока.
Я отвернулся и захлопнул дверцу фургона, поспешил закрыть ее на ключ.
– Спасибо, но тебе лучше пойти и поздравить Кирюху. – Ответил как можно более равнодушно.
– Ха! – Донеслось в спину. – Ну, конечно.
По спине пробежал холодок. Нужно просто напустить на себя расслабленный, отрешенный вид и посмотреть на нее.
– Илья! – Карина схватила меня за руку и развернула к себе. – Вы что делаете?! Ты в своем уме? Не боишься, что кто-то узнает?
Протараторила мне все это прямо в лицо. Она явно не просто подозревала – была почти уверена.
– Ты о чем сейчас? – Наклонившись, спросил тихо.
Девчонка закусила губу и посмотрела на меня укоризненно и разочарованно. Захотелось спрятать побыстрее глаза. Мимо пробежали механики одного из гонщиков, выступавшего в заезде. Я выпрямился, взял ее за локоть и приблизился к лицу:
– Говори.
– Я все знаю. – Произнесла девушка, качая головой. – Это был Ты. Там, за рулем байка. Это был Ты… – И оглянулась по сторонам, боясь, что кто-то в этом шуме может нас услышать. – Ты победил в заезде!
– Чушь. – Сказал сухо и шумно выдохнул ей в лицо. – Зачем мне это делать? – Попробовал беззаботно рассмеяться. – Кирилл прекрасно справился и без посторонней помощи.
Ее рука приподнялась, пальцы быстро скользнули к моей шее. Напрягся всем телом, когда ощутил вдруг мягкое, щекочущее прикосновение к коже.
– Конечно же, чушь. – Кивнула она. Зеленовато-серые глаза посмотрели печально. – Только когда отрицаешь очевидное, не забывай заметать следы, Илья. – Карина облизнула большой палец и приложила к моей шее. – Вся шея в пыли… – Стерла следы грунта с моей кожи и отряхнула руки друг о друга. – Ты можешь притворяться дурачком перед кем угодно, но меня ты не обманешь. Ты выступал за своего брата.
Я тяжело вздохнул и взъерошил мокрые от пота волосы.
– Карин, ты прости, конечно… – Улыбнулся, глядя, как воинственно держится передо мной эта хрупкая девчонка. – Но ты себе что-то напридумывала. Зачем мне это?
– Затем, что только ты мог победить Психа! И все это знают. И твой брат знает, поэтому тебя и попросил заменить его. – Едва музыка стихла, она понизила голос. – И сам Ян знает, иначе не стал бы полгода назад подрезать тебя на том заезде, где ты переломался.
– Я все время гонки был здесь. – Указал пальцем на фургон. – Здесь. И ни за что не стал бы выступать за своего брата. Ясно?
– Да-а-а. – Карина прищурилась, явно намереваясь уничтожить меня одним лишь взглядом. Сложила руки в тугой замок на груди. – Да Кирилл уже на старте вел бы себя как напыщенный павлин! Он только и делает, что красуется. Показывает, какой он крутой. – Ухмыльнулась. – И что это на него сегодня нашло, а? Не знаешь? Вел себя тише обычного, грудь колесом не выпячивал. И… о, Боги! – Выпучила глаза. – Разговаривал со своим байком! Думаешь, я не заметила, как ты нагнулся? Что ты там обычно шепчешь ему? А? Поделись!