Нана
Шрифт:
– Не-а. – Откусила большой кусок и почувствовала приятное покалывание на языке. Ммм…
– Совсем?
Прожевала и проглотила. Стерла соус с губ тыльной стороной ладони.
– Угу. – Решила, что будет невежливо жеваться во время разговора. Повернулась к нему. – А вы здесь работаете? Или… живете?
Если бы полицейские не знали Ивана, то вряд ли бы просто так нас отпустили.
– Работаю. – Кивнул он. – Ты ешь. Ешь. – Дернул плечами. – И живу. Недалеко. Через дорогу от здания старого
– Па-ня-на. – С набитым ртом отозвалась я.
– И что ты планируешь? – Нахмурился. – В смысле, у тебя что, совсем нет дома? Родственников?
– А-а. – Покачала головой и, не прожевав, как следует, кусок, с остервенением вгрызлась в шаверму еще раз. – Ни денег. – Быстро задвигала челюстями. – Ни дома. Ничего.
Будь он негодяем, продал бы сейчас же в какой-нибудь местный публичный дом, где меня приковали бы к кровати и накачали бы наркотиками. Учитель из нашей школы рассказывала в прошлом году о таком случае.
– Хоть прямо тут не умирай. – Сообщила, вложив всю искренность в свои слова. Заметила, как у него сразу же округлились глаза. – Нет-нет, я прямо здесь не собираюсь. Честно. И не сейчас.
И он вдруг весело рассмеялся. А я следом. Так захохотала, аж слезы из глаз брызнули. И чуть не подавилась. А Иван, уже не смеясь, задергал плечами и принялся странно поворачивать голову набок. Но продолжал улыбаться… Кажется…
В этот момент ко мне пришла мысль, что он очень уютный.
Редкое ощущение.
Ты никогда не видел человека, но, поговорив всего несколько минут, понимаешь, что знаком с ним уже целую вечность.
Бывает же…
– Я знаю, кто тебе может помочь. – Сказал вдруг он, резко встав.
Я тоже машинально соскочила со скамейки.
– Кто? – Еле проглотила огромный кусок помидорины.
– Пойдем! – Жестом указал направо. – Она здесь всем заведует. Начальник вокзала.
Она. Она… Стало быть, женщина. Ну, не так уж и страшно.
– Хорофо. – Ответила, дожевывая кусок мяса.
– Прости, – морщась, как от боли, попросил он.
Нагнулся и коснулся ладонями сидения скамьи, где я только что сидела. Выпрямился, наклонился и коснулся еще раз.
Интересный ритуал.
Я постаралась не выглядеть удивленной или смущенной этими странными действиями.
– Теперь можно идти. – Кивнул несколько раз. – Можно идти.
– Ну, пошли. – Улыбнулась и пропустила его вперед.
***
Он открыл дверь, остановился в проеме и коснулся руками дверной коробки с двух сторон. Опустил руки, снова поднял и еще раз коснулся. И все это, пряча от меня глаза от неловкости.
Понятно. Еще один его ритуал.
– Ну, – отошел от двери, пропуская меня в кабинет, –
– Угу, – кивнула и несмело ступила внутрь.
Поджилки буквально затряслись от страха. Тело заходило ходуном.
Несмело подняла глаза.
Начальник вокзала оказалась женщиной лет сорока пяти, сидящей за широким столом. Пышнотелой, в форменном костюме, еле сдерживающем натиск груди размера этак пятого-шестого. Мой взгляд сразу привлекли ее по-мужски огромные кисти. Гладкие, сильные, с прозрачно-синеватой кожей, открывающей взору карту мельчайших сосудов и крупных синих вен.
Маникюр ее, настоящий, с нанесенным розовым лаком, смотрелся, на удивление, уместно. Да и прическа (сложенные в аккуратный клубочек на затылке пышные светлые волосы) говорили об ухоженности своей хозяйки и умении следить за собой.
– Юля? – Оторвавшись от бумаг, прогрохотала она.
– Да… Здравствуйте. – Замерла на пороге, не решаясь ступить и шагу. – Ю…Юлиана.
– Садись. – Басовито произнесла она и указала рукой на стул напротив ее стола. – Меня зовут Маргарита Сергеевна.
– Очень приятно…
Послушно села. Задержала дыхание, не позволяя ему со свистом вырываться из груди. Прикусив губу, дала себе обещание стойко выдержать взгляд суровой женщины-железнодорожника.
Оглядела скромный кабинет, хорошо обставленный, но плохо освещенный, и подняла, наконец, глаза на незнакомку. При всей своей внешней несгибаемости было в ней что-то истинно женственное. Взгляд? Милые ямочки на сухих щеках, подцвеченных румянами? Или плавно очерченные помадой тонкие губы? Не знаю. Это что-то было настолько неуловимым, что сбивало с толку.
– Значит, Гончар твой родственник? – Женщина подвигала затекшими руками и отклонилась на спинку кресла.
Я нервно потерла пальцем шершавую кожу на своих губах.
– Гончар…
Это она про кого? Про моего спасителя?
– Да. Иван Гончар. – Она усмехнулась. – Твой дядя. – И ее брови вдруг легли над веками прямой стрелой, сойдясь в одну на переносице. Голубовато-серые глаза подозрительно сузились и блеснули холодом. – Или ты не знала фамилию своего дяди?
– Знала. – Ответила, ерзая на стуле.
Женщина смерила меня тяжелым взглядом.
– Да я знаю, что у Вани нет никаких племянниц. И не было никогда. – Поправила рукава темно-зеленой блузки, выставляющиеся из-под форменного пиджака. – Мы с ним с детства знакомы. Учились вместе. Кроме матери с отцом, которые умерли лет десять назад, у него живых родственников нет. Да и будь ты племянницей, привел бы он тебя к себе в квартиру, и не стал бы просить меня. А так… сразу видно – чужая ты ему. Жалеет, видимо.
– Простите… – виновато опустила взгляд на свои колени.