Намбату
Шрифт:
— Да-а-а? — призрак подал гончим какой-то знак, и те с рычанием бросились на окруженного дворянина.
Тот почувствовал, как в его плечо сквозь одежду впиваются кошачьи когти, и оскалился в издевательской улыбке. Первая собака клацнула зубами, с удивлением обнаруживая, что вместо ноги поймала воздух, хотя была уверена, что не промахнулась. И вообще, находившаяся впереди нее жертва почему-то оказалась позади. Недоуменно обернувшись, она увидела, как ее товарки, рыча и скаля зубы, проходят сквозь тело игнорировавшего их юноши, не причиняя тому ни малейшего вреда. Герцог с улыбкой смотрел в глаза Генриха IV, не обращая внимания
— Огонь нас не убьет, — поведал с улыбкой Генрих IV.
— Я знаю, — блеснул зубами герцог. — Зато вам придется коротать свою вечность на пепелище. Заманчивая перспектива, да?
Король-охотник захохотал. Гончие отступили и, протрусив к своему хозяину, легли у его ног. Другие монархи скорбно молчали и не вмешивались.
— Полагаю, мы можем идти? — осведомился гендевец, склоняя голову на бок.
— Валяйте! — позволил призрак, лениво поглаживая одного из псов по лбу и наблюдая, как юноша с котом на плече шагает к своим замершим и растерявшимся спутникам.
— Но как же так?! — вскинулся Генрих Х. — А восстание?! Могилы предков требуют!..
— Ему нет дела до наших предков, вряд ли бы те были в восторге от такого защитничка.
— Да, но!..
— Вы очень огорчитесь, если я возьму это в память о нашей встрече? — осведомился вельможа, взвешивая на руке гипсовый бюст наместника Савараха.
Генрих IV скользнул взглядом по залу, на долю секунды задержал его на сжавшейся за пьедесталом призрачной фигуре и снова расхохотался.
— Мы тебе «спасибо» скажем, — сказал он, отсмеявшись.
— Что ж, Ваши Величества. Тогда прощайте, — гендевец слегка поклонился благородному семейству и вышел за дверь.
Филара сделала глубокий реверанс, здорово поднимая настроение покойным монархам нечаянной демонстрацией декольте. Эрлада просто развернулась и, не удостаивая призраков и взгляда, покинула комнату следом за герцогом. Гудрон, немного посомневавшись, помахал рукой на прощание и подтолкнул замешкавшуюся блондинку к выходу.
С другой стороны двери их поджидал давешний слуга. Не говоря ни слова, он развернулся и пошел прочь, ведя живых к воротам замка.
— Эх… Какая жалость! — вздохнула Генриетта, когда шаги в коридоре затихли.
— Не говори, — Генрих Х был мрачен. — Просто недоразумение, что в нем не течет наша кровь.
— Как он напоминает меня в молодости! — смахнул скупую слезу Генрих XIII, толстый, страдающий одышкой и подагрой монарх.
Призраки какое-то время пообсуждали, не было ли у кого из них незаконнорожденных детей, и какова вероятность того, что один из них мог оказаться предком гендевского дворянина. Потом свечи медленно погасли, и фигуры вернулись в свои холсты.
— О, мой герой! — воскликнул наместник Савараха, когда товарищи вышли на улицу.
Призрак хотел было радостно броситься герцогу на шею, но тот это вовремя понял.
— Только подойди, и я не поленюсь отнести эту штуку назад! — рявкнул он, демонстрируя гипсовую скульптуру.
Дух замер с раскинутыми для объятья руками и, подумав, отказался
— Объясни мне, — поинтересовался кузнец. — Почему, подхватив Шуна, ты просто не ушел, а стоял и издевался над собаками?
— Ты ничего не понимаешь, — отозвался Ральдерик, отгораживаясь от огорченного и обиженного мертвеца вынесенным произведением искусства. Юноша решил не спускать с того глаз, пока не удастся от него как-нибудь избавиться. — Мне нужно было заставить их сдаться. Психологически их победить. Простой уход бы ничего не дал.
— Человек ищет сражений даже там, где можно без них обойтись, — пояснила супругу Эрлада, указывая на гендевца. — Разве ты сам его не знаешь? Хотя я бы поступила так же.
— Так, вернемся к нашей деревне, — герцог перевел разговор в нужное русло. — Объясняй дорогу.
— Может быть, вернемся в гостиницу и там поговорим? — предложила Филара.
— Ну уж нет! Я надеюсь избавиться от его общества раньше. Итак. Деревня.
Призрак наместника обиженно засопел и громко высморкался в свой кружевной платочек.
— Может быть, я вас туда просто провожу? — предложил он без особой надежды.
— Не надо. Как-нибудь без тебя доберемся. Так что или ты немедленно выкладываешь всё, что знаешь, или я кидаю эту скульптуру в окно замка. Можешь не сомневаться — доброшу. По тебе там, наверное, уже соскучились.
Привидение скорбно вздохнуло и всхлипнуло.
— Нельзя ли взглянуть на карту? — осведомилось оно. — Мне так будет проще сориентироваться.
Так что пришлось им всё-таки идти в «Явление…», потому что, разумеется, никто из путников с собой на прием атлас не захватил. Шун, утомленный переживаниями, бессовестно задрых на плече у герцога. Тот его не будил, ибо очень хотел взглянуть на выражение его морды, когда кот проснется и осознает, где именно он спал. Филара очень переживала, что, увлекшись общением с призраками, выпустила питомца из поля зрения и ничем не помогла, когда была ему нужна. Девушка заметила происходившее лишь тогда, когда Ральдерик был уже на пол пути к рычащей своре. Теперь, когда товарищи собрались в ее комнате, а прозрачный саварахский наместник неуверенно водил пухлым пальцем по карте, пытаясь вспомнить путь, проделанный им еще при жизни, волшебница кусала губы и не знала, как ей извиниться перед Шуном за свое бездействие. Беспокоить спящего зверя она не хотела, поэтому не предпринимала попыток снять его с дворянского плеча.
Наконец, призрак пришел к выводу, что деревенькой, возле которой произошло травмировавшее его деликатную душу событие, была Макожица, если, конечно, за время его смерти география не сильно изменилась, и он ничего не напутал. Село находилось гораздо южнее Цебала, примерно в неделе пути от него, и, чтобы в него попасть, даже не нужно было сильно отклоняться от нужного направления.
Узнав всё, что наместник мог рассказать, гендевец не поленился пойти на улицу, найти какую-то телегу и незаметно от ее хозяина, по какой-то причине решившего покинуть город ночью, спрятать среди наваленных на нее вещей небольшой гипсовый бюст. Крайне обиженный и негодующий призрак, привязанный к своему изваянию, скрылся вместе с ней в ночи. Бедный крестьянин пока не догадывался, какое «счастье» ему привалило. Услышав удаляющийся цокот копыт, неизвестно каким чудом до сих пор не проснувшийся кот дернул ухом, мотнул головой и широко зевнул, потягиваясь.