Наковальня
Шрифт:
— Я слышал, у вас возникли трудности с администрацией, — сказал Идом. — Примите мои извинения. Вчера у меня был один из этих занудных репьев из юридического отдела и велел не иметь с вами ничего общего. Все толковал о возможном гражданском иске. По-видимому, они сказали то же моим помощникам. — Инженер помолчал. — Как я понял, вы не планируете ничего такого? — осторожно поинтересовался он.
Габриел покачал головой:
— Нет времени, нет средств, нет склонности.
— Так я и думал. — Человечек явно был рад, что его вера в людскую природу подтвердилась. — Насколько я могу судить, они делят весь человеческий
Габриел поджал губы и с минуту изучал Идома. Казалось, он подбирает слова.
— Это насчет той ночи, когда погибла моя сестра, — сказал наконец землянин.
Идом опустил глаза.
— Конечно, конечно… я соболезную. Однако вы должны понять, что тут ничего нельзя было сделать. Ничего.
— О, я понимаю. — Габриел успокоительно поднял руку. — Не беспокойтесь. Просто… гм-м-м… — Он полез в карман, вздрогнул, полез в другой и наконец умоляюще посмотрел на Изадору, которая уже протягивала ноутбук. — Спасибо, — пробормотал землянин, беря его у нее из рук. — Вы не посмотрите для меня кое на что?..
Они вывели файл на большой настольный экран Идома. Глаза инженера расширились, когда возник план Рейнер-парка.
— Я… Где вы это взяли? — Он казался ошеломленным.
— Из ноутбука моей сестры.
Идом наклонился и пару секунд рассматривал экран.
— Да, так я и думал. Здесь и близко нет полных планов. Начнем с того, что детали даны только до квадратного метра или около того, поэтому нет никакой фактической информации о техническом оборудовании. И есть масса вещей, которые просто не показаны.
Габриел перебил его:
— Мне просто любопытно… что не показано на этом плане? — Как я сказал, ничего, что размером меньше квадратного метра. И жизненно важные вещи: системы безопасности, сигнализация, все такое. И конечно, решетка Икарова поля, — добавил Идом. — Это самый охраняемый секрет на Кьяре. Думаю, не наберется и полдюжины человек, которые знают местонахождение трех городских генераторов или хоть десятую долю расположения решетки. А что касается парка, то никто не знает ВООБЩЕ! И это же относится к дублирующим системам, сигнализации — массе всего. Габриел нахмурился.
— А те, кто его строил?
— В тех редких случаях, когда были нужны люди, принимались специальные запутывающие меры: вы знаете, над чем работаете, но не знаете, как туда попали, и все плотно закрывается, когда вы уходите. Остальное делалось запрограммированными автоматами, которые депрограммировались в конце каждого дня мной лично.
Идом посмотрел на Габриела, вид у которого был скептический.
— Поверьте, — убеждал инженер, — если есть что-то, к чему никто — никто! — на Торе не относится небрежно, так это Икарово поле. Отклонение на одну десятитысячную «g» в любую сторону — и все сирены здесь взвоют так, как вы никогда не слышали! Пойдемте, — сказал он, вставая из-за стола. — Пойдемте посмотрим на контрольный пост.
Хромая, Идом провел их по коридору к неподписанной двойной двери кремового цвета. Левый глаз инженера вспыхнул на миг красным светом, когда лазер сканировал его сетчатку.
— Входят трое.
Дверь отъехала, и они вошли в нервный центр Рейнер-парка.
Контрольный пост был одного из тех трудноописуемых
— Добро пожаловать в настоящий Рейнер-парк, — улыбаясь, сказал Идом и опустился в кресло, которое парило в полусантиметре над полом на каком-то отталкивающем поле.
Габриел восхищенно уставился на потолок.
— Вот черт, — пробормотал он, его глаза метались туда и сюда. — Красные огоньки — это люди, да?
— Верно. — Идом наблюдал за реакцией своих гостей с явным наслаждением. — Вот отсюда мы все и контролируем. — Он передвинул свое кресло к центральному столу-пульту. — Опыление цветов, температуру, влажность, состав почвы, даже сколько килограммов мусора собрано роботами-уборщиками в каждый конкретный день.
— И животных, их передвижение и так далее, — подхватил Габриел.
Лицо Идома вытянулось, а голос стал сухим.
— Все животные — генинжи, лицензированные и имеющие сертификаты безопасности, — натянуто сказал он.
— А вы не большой поклонник генинжей, — заметил Габриел.
— Это не я решил. Генинжей выбрал мистер Рейнер.
— Угу. — Габриел снова взглянул на потолочный дисплей. — И вот так вы проверяете, не остался ли кто в парке на ночь?
Идом покачал головой:
— Нет-нет, у нас автоматические счетчики на входе. Они считают входящих и выходящих и поднимают тревогу при любом расхождении в момент закрытия. Конечно, у нас по всему парку стоят и инфракрасные датчики, и датчики движения, но из-за всех этих деревьев и прочей растительности — а также животных, как бы их ни контролировали, — могут возникать ошибки.
— Значит, в ту ночь счетчики не работали, — сказал Габриел.
Идом мрачно кивнул. Его хилая рука сжалась в кулак и мягко застучала по пульту.
— Да. Они не работали. У нас возникла проблема с двумя системами безопасности, и мы закрыли целый участок сети для ремонта. Конечно, наблюдение по-прежнему велось, вручную, через камеры, но… парк большой. Глупец, — прошептал он себе. Изадоре показалось, что инженер пытается сдержать злость, — Глупец, — повторил он.
— Кто дежурил той ночью?
Идом перестал постукивать и в упор посмотрел на Габриела.
— Я, — угрюмо ответил он. — Я был… ответственным лицом. Я работал с Джейл Найквист и Абдалом Халалом. Мы пытались разобраться с поломками. Вы должны понять, что в любой новой системе, вроде этой, обязательно найдется что-то, что было упущено. Маленькие… проблемы, которые надо улаживать. Это нормально. Это в природе инженерного дела. А то место, где она погибла, находится на другой стороне парка, почти в трех километрах отсюда. Даже если бы мы увидели ее, мы бы не успели до нее добраться, чтобы что-нибудь сделать.