Наконец-то вместе
Шрифт:
— Вы удовлетворены ответом, детектив Маккорд?
— Да, но это всего лишь, так сказать, вступительный аккорд, — сообщил он. — У меня еще много вопросов.
— Боюсь, что не смогу на них ответить. Я уже рассказала все, на что имела право в рамках закона. Все остальное относится к врачебной тайне.
Но Маккорд словно ее не слышал:
— Логан Мэннинг был не только вашим пациентом, но и другом.
Золотое перо медленно повернулось в пальцах Уинтерс. Вежливая улыбка не дрогнула. Она ничего не подтвердила и не отрицала.
— Когда он и миссис
Золотое перо продолжало вращаться, но улыбка стала менее учтивой.
— Доктор Уинтерс… простите, я забыл дать вам это. Мне следовало бы вспомнить, прежде чем расспрашивать вас.
Но Сэм знала, что Маккорд ничего не забыл. Просто по какой-то причине хотел посмотреть на реакцию Шейлы Уинтерс. И сейчас полез в карман синего спортивного пиджака, чтобы вынуть листок бумаги, на котором Ли Мэннинг написала письменное разрешение, и передать психотерапевту. Шейла неспешно отложила перо, взглянула на бумагу и снова отдала Маккорду.
— Я не собираюсь ничего говорить. Прежде всего я не знаю почерка Ли.
— Слово офицера. Это ее почерк. Она сама дала нам этот документ.
— Прекрасно. Я готова вам поверить, — кивнула она, откидываясь на спинку кресла.
— Значит, вы ответите на мой вопрос?
— Нет, — с извиняющейся улыбкой обронила она.
Сэм зачарованно наблюдала за словесной дуэлью. Похоже, Маккорд встретил достойного соперника, не уступающего ему ни силой воли, ни решимостью.
— Но почему?
— Потому что четыре дня назад умственное состояние Ли Мэннинг было по меньшей мере нестабильно, иначе она никогда не согласилась бы на это.
— Пытаетесь сказать, что она недееспособна? — насторожился Маккорд.
— Разумеется, нет, и не стоит в моем присутствии бросаться подобными терминами, лейтенант! Я просто объясняю, что четыре дня назад Ли находилась под действием сильнейшего стресса, по очевидным, нормальным и вполне понятным причинам.
Сэм поняла, что страхи Маккорда были обоснованны: в любую минуту Шейла Уинтерс поднимет трубку, позвонит Ли Мэннинг и скажет, чтобы та аннулировала разрешение.
— Позвольте познакомить вас с еще одной фразой, той, которой я привык часто бросаться, а именно: «препятствование отправлению правосудия». Вы сознательно мешаете расследованию убийства. Я не просил показать ваши записи, но готов сделать это и ждать здесь, пока детектив Литлтон съездит к судье и получит разрешение на выемку бумаг.
Сэм про себя оценила ситуацию как патовую, но Маккорд, верный своему слову, отдал ей бумажку, исписанную почерком Ли Мэннинг.
— Я составлю компанию доктору Уинтерс, пока вы не привезете разрешение. И захватите ордер на обыск, на случай если доктор Уинтерс пожелает вести эту битву до неизбежного утомительного конца. Да привезите с собой детективов Шредера и Уомэка, пусть помогут найти то, что мы ищем.
— Я предлагаю компромисс, — слегка улыбнулась доктор.
— Меня не интересуют компромиссы.
— Тот компромисс, что я предложу, сбережет кучу времени, которое
— Обожаю тратить время зря, — мягко ответил Маккорд.
Шейла громко засмеялась:
— Вот уж нет, лейтенант! В обычных обстоятельствах вы до предела нетерпеливы. Однако это уже попахивает бесплатным психоанализом, что противоречит моим принципам. Вот что я готова предложить. Собственно говоря, у меня нет выбора, потому что Ли Мэннинг с минуты на минуту будет здесь. Общение доктора с пациентом — это священнодействие, и принцип врачебной тайны поддерживается и защищается судами всего мира.
— Как и статья о препятствовании отправлению правосудия.
— Я не стану препятствовать отправлению вашего правосудия. Когда приедет Ли, я в вашем присутствии прямо скажу, что не советую ей уполномочивать меня раскрыть суть наших бесед. Если она послушает меня и отберет у вас тот листок, которым вы размахиваете, — это ее полное право. Не так ли?
Все было так, и оба это знали.
— Если же она по-прежнему станет требовать, чтобы я передала всю информацию вам, тогда я это сделаю. Договорились?
Кажется, она взяла верх, и тут уже ничего не попишешь. Маккорд расплылся в улыбке, и шрам на лице показался глубокой канавкой.
— Как могу я спорить со столь безупречной логикой и разумным ведением переговоров? — лениво осведомился он. — Хотя меня разбирает любопытство…
— Еще бы, — усмехнулась она, и Сэм опустила глаза: на миг ей показалось, что прямо перед ее носом разыгрывается партия двух гроссмейстеров, обладающих невероятно сложным и тонким интеллектом и неожиданно решивших пофлиртовать. Она вдруг показалась себе лишней. И отчего-то преисполнилась уверенности, что Ли Мэннинг аннулирует свое разрешение.
— Все же мне хотелось бы узнать, почему Ли Мэннинг собирается приехать?
— О, на этот вопрос я могу ответить. Пресса буквально преследует ее. Они разбили лагерь перед ее домом, так что она вот уже больше недели сидит взаперти и выходила на улицу, только чтобы похоронить мужа. Я пригрозила похитить ее, если она сегодня не пообедает со мной. По вполне понятным причинам она не может показаться в ресторане, так что я пообещала заказать еду сюда.
— Простите, что разрушил ваши планы на ленч, доктор, — ответил Маккорд.
Шейла улыбнулась такой явной глупости:
— Ничего вы не разрушаете, лейтенант. У Ли уйдет не больше двух минут на то, чтобы отозвать свое разрешение.
Несколько минут спустя Сэм с удивлением поняла, насколько она ошибалась. Ли Мэннинг, до того бледная и похудевшая, что, казалось, вот-вот свалится с ног, решительно отказалась последовать совету Уинтерс. Одетая в удобные желтовато-коричневые слаксы и белую шелковую блузку, она уселась на кожаный диван, подвернула под себя ноги и превратилась в юную, беззащитную девчонку, совсем простую, без косметики и затейливой прически. Рыжевато-каштановые волосы обрамляли прозрачные щеки, а огромные глаза отливали бирюзой морской воды в солнечный день.