Наконец-то вместе
Шрифт:
— Извините, — буркнул он. — Этого больше не повторится.
— Спасибо, — просто ответила она, когда Маккорд потянулся к ручке дверцы. — Честно говоря, я отреагировала чересчур болезненно. Не ожидала, что вы окажетесь таким справедливым и уравновешенным.
Маккорд рассмеялся и открыл дверцу.
— Принимайте мои извинения, Сэм, и стойте на своем. Вы победили честно и всухую.
Они вышли из машины. Маккорд был так доволен исходом разговора, что не сразу осознал свой очередной промах. И сообразил, что назвал ее «Сэм», только когда они уже шли по тротуару. Однако продолжал твердить себе, что
Когда они добрались до дома Соломона, Маккорд вежливо открыл перед Сэм тяжелую дверь и отступил.
Глава 38
Джейсон Соломон вышел встречать детективов в полотенце, наброшенном на плечи, и с клочьями мыльной пены на щеках и шее.
— Заходите-заходите, — пригласил он, вытирая лицо. — Дайте мне две минуты одеться, и мы поговорим.
Переступив порог, Сэм с интересом оглядела впечатляющую квартиру в мансарде, столь же оригинальную и яркую, как ее хозяин. Полы из желтоватого дуба, устланные толстыми, песочного цвета, коврами. Современная изящная мебель с желтовато-коричневой обивкой. Слева — винтовая лестница с начищенными стальными перилами, ведущая на второй этаж. Огромный камин из сверкающего белого кварца, поднимавшийся до самой крыши. Но все это: полы, стены и мебель в нейтральных монохромных тонах — было всего лишь обрамлением для одной из самых потрясающих коллекций абстрактного искусства, когда-либо виденных Сэм.
На одной стене висели поразительные работы Пауля Клее, Джексона Поллока и Василия Кандинского, на другой — четыре больших портрета Джейсона Соломона, напоминающие манерой работы Энди Уорхола. Сэм подошла поближе и отыскала подпись художника. Фамилия показалась знакомой, но не настолько, чтобы ассоциировать ее с другими известными ей произведениями современного искусства. Психоделическая картина маслом на камине тоже принадлежала кисти Ингрэма, но была совершенно оригинальной и тоже изображала Соломона, на этот раз с горящими угольями в глазницах и вырывающимся из черепа пламенем.
Над ней висел буйно-многоцветный пейзаж в переливающихся радугой мазках, в котором Сэм немедленно признала шедевр Титы Беренсон.
Маккорд подошел к ней так близко, что почувствовал легкий аромат «Айриш спринг», душистого мыла, которым сегодня утром мылась Сэм.
— И вам все это нравится? — шепнул он.
— Да, очень.
— И что это должно означать? Сэм, улыбаясь, повернула голову:
— Да все, что вам придет в голову.
— Кажется, я помешал?
Реплика Джейсона заставила Сэм вздрогнуть и залиться краской.
— Да, — спокойно ответил Маккорд. — Лекции по авангардизму. Детектив Литлтон в восторге от вашей коллекции. Где мы можем поговорить?
Это положило конец светской болтовне, и Джейсон сразу понял, что больше шутить не стоит.
— Давайте пойдем на кухню. Эрик готовит завтрак. Соломон провел их в большую, залитую солнцем современную кухню из дуба и нержавеющей стали. Эрик, привлекательный молодой мужчина, стоял у стойки, смешивая в бокале апельсиновый сок и белое вино. При виде гостей он дружелюбно кивнул.
— Хотите
— Нет, подождем до ленча, — отказался Маккорд.
— Тогда, может, выпьете? Эрик — специалист по коктейлям.
Теперь уже Сэм, взглянув на бутылку вина, решила отказаться:
— Нет, потерпим до вечера.
Довольный тем, что честно выполнил обязанности хозяина, Соломон сложил руки на столе и обратился к Мак-корду:
— Вы узнали что-то новое о смерти Мэннинга?
— Собственно говоря, мы надеялись, что это вы ответите на несколько вопросов, которые выведут нас на верный след. А пока мы всего лишь собираем улики и информацию, в надежде что кто-то прольет свет на эту загадку.
— Я расскажу все, что знаю.
— Как давно вы знакомы с Ли и Логаном Мэннинг? Прежде чем Джейсон успел ответить, Эрик поставил на стол аппетитную яичницу, ломтик дыни, тосты и стакан апельсинового сока с вином.
— Это Эрик Ингрэм, — представил Джейсон. — Эрик изумительно готовит.
— Ингрэм? — повторила Сэм. — Тот художник, что нарисовал портреты мистера Соломона, висящие в гостиной?
Эрик сконфуженно улыбнулся и кивнул.
— Эрик у нас молчун и старается никогда не говорить о себе, — жизнерадостно пояснил Джейсон. — Поэтому мы так хорошо ладим: я успеваю болтать за нас обоих.
Эрик уже ретировался к плите, но Маккорд, оглянувшись, попросил:
— Не стесняйтесь вмешиваться, мистер Ингрэм, если некий поворот в разговоре заставит вас что-то вспомнить. По моему опыту, те люди, которые говорят меньше, более наблюдательны. Мистер Соломон, вы собирались ответить, как долго знаете чету Мэннингов.
Соломон, уже успевший положить в рот кусочек яичницы, задумался.
— Позвольте-позвольте… впервые я увидел их на внебродвейском спектакле. Это была одна из моих ранних пьес, «Время и бутылка», и хотя критики посчитали, что я подаю большие надежды, особого успеха у публики она не имела. Я все еще задаюсь вопросом, не…
— Сколько лет прошло с тех пор?
— Тринадцать… нет, скорее, четырнадцать.
— Прекрасно. Давайте остановимся на последних месяцах. Вы знали, что, по мнению миссис Мэннинг, какой-то неизвестный ее преследует?
— Да, разумеется. Ли была очень испугана, а Логан — еще больше, но не хотел, чтобы она об этом знала.
— Что она рассказывала вам об этом человеке?
— Он посылал ей подарки и пару раз звонил. Она и Логан пытались узнать номер телефона, но выяснилось, что звонок был сделан из автомата на Манхэттене.
— Она, сама того не сознавая, могла быть знакома с преследователем. Возможно, он под каким-то предлогом околачивался в театре или ждал ее на выходе. Скажите, вы когда-нибудь видели миссис Мэннинг в обществе другого мужчины? Кроме ее мужа и членов труппы, разумеется? Перечисляйте всех, какими безупречными ни казались бы вам эти люди.
Маккорд надеялся, что в беседе всплывет имя Валенте. Сэм слушала, как Джейсон называет какие-то имена, но в глубине души по-прежнему не была убеждена, что Ли Мэннинг сознательно и без зазрения совести участвовала в убийстве мужа. Сэм наблюдала, как вела себя Ли в больнице и в хижине, и ей все так же казалось, что перед ней любящая, смертельно встревоженная, изнемогающая от страха за мужа жена.