Накануне
Шрифт:
Торки печалились, что лошадей мало, чтобы забрать все и нашли выход, навьючив мешки на невольниц.
– - Все едино пропадут, или похолопит кто... -- пояснил Чурнай свое решение. -- По дороге продадим их.
Уже уходя из острога, торки обратили внимание, что куча навоза, сваленная у полу обвалившихся клетей, шевельнулась. Чурнай подал знак Карасику, обнажив саблю. Молодой торк, вооружился копьем и осторожно ступая подошел к куче, замерев в ожидании. Вдруг он воткнул копье в дерьмо, и сразу раздался крик.
– - Эк, где он спрятался! -- воскликнул Итларь, подбирая голову.
В ближайшей луже, он омыл лицо и показал голову невольницам.
– - Кто? -- рявкнул он грозно.
Невольницы испуганно отпрянули, съёжившись, стараясь спрятаться друг за дружку.
– - Ну! -- рыкнул Шемяка, грозно сведя брови.
Парень, принятый Итларем за девку, что в прочем, не мудрено было сделать, так как Милко обладал стройным станом, длинными до пояса волосами и миловидным личиком, сказал:
– - Кудеяр это.
Вот так, бесславно, в куче дерьма, закончилась разбойничья карьера выходца с востока - неуловимого, наводящего ужас на купцов, Кудеяра. Шемяка, можно сказать, доброе дело сделал - освободил мир от бандита. Вот только свято место пусто не бывает - кто-то из местных обязательно займет его место. И Кудеяр возродиться, как птица Феникс из пепла.
Пока шли по гати, Итларь довел Милку до белого каления, говоря:
– - Вот придем в булгары и продадим тебя в гарем. Ты - как красна девица. Много серебра за тебя дадут!
Парень злился, но молчал, краснея.
Шемяке это надоело и, он велел торку отстать от парня.
– - Господин, видно, тебя для себя приберег, -- пробурчал торк тихо, что бы хозяин не услышал.
Милко вспыхнул и отвернулся. Видно, печальный опыт у него имелся. Кудеяр изредка вызывал его к себе и оставлял на ночь.
– - Я в монастырь уйду, -- твердо сказал Милко.
– - Кто тебя там ждет? -- зло рассмеялся Итларь. -- Ты - раб.
– - Все мы рабы божьи, -- смиренно ответил парень. -- Ты вот тоже раб.
– - Ты меня с собой не путай, -- взъярился Итларь, хлестнув плеткой по спине Милко.
Парень вынес удар с христианским смиреньем, беззвучно шепча слова молитвы.
– - Я - воин! -- гордо заявил Итларь. -- Сын воина и внук воина! Все мои предки были воинами!
Шемяка обернулся на шум и сразу все понял.
– - Ты посмел ослушаться меня? -- грозно прикрикнул он.
– - Нет, господин, -- возразил торк. -- Просто он...
Он не договорил. Налетевший Чурнай огрел плетью ослушника и бил пока не устала рука.
– - Он не виноват, -- попытался заступиться за торка Милко.
– - Молчи, раб! -- рыкнул Чурнай, хлестнув плетью.
Ткань рубахи
– - Чурнай, хватит! -- окрикнул торка Шемяка.
Выбравшись на твердую землю, Сашка гадал, в какую сторону идти, но торки быстро с ориентировались, выбрав верное направление.
Их встречали с радостными криками. Алеша радовался, как ребенок, приподняв Чурная и кружась с ним, пока торк не взмолился:
– - Отпусти, зараза! Уронишь ведь.
Молодые торки бросились в рассыпную, когда увидели, что Алеша направляется к ним с распростертыми объятиями.
– - Живые! -- с детской улыбкой на устах, кричал счастливый Алеша, подбрасывая высоко в небо свою громадную палицу, и что характерно, ловко ловя ее на лету.
Радость от встречи испортили Ефимий с Василем.
– - Любим помер, -- крестясь сообщили они не нерадостную весть.
– - Прими, господь, его грешную душу, -- сказал Шемяка, сдергивая шапку с головы.
– - Ы-ы-ы, -- кто-то рядом замычал, пытаясь подняться.
– - Свен? -- широко распахнув глаза, испуганно воскликнул Сашка.
Торки схватились за рукояти сабель, настороженно глядя на англичанина, в их глазах мелькнул страх, но они продолжали стоять, готовые набросится на восставшего из мертвых.
– - Ты же умер! – - крикнул Шемяка, судорожно вцепившись в рукоять сабли. -- Я сам видел! Тебе раскроили череп!
– - Ы-ы-ы, -- мычал Свен.
– - Да живой он, живой, -- поспешил успокоить Ефимий.
– - Колдоство! -- заорал Итларь.
– - Слыхал я волхвы мертвецов из земли поднимали, -- пробормотал Карасик.
– - Не мертвецов, -- поправил торка Милко. -- В Ростове дело было. Давно уже. Из чрева женок изымали хлеба и рыбу и много женок убили.
– - Ты откуда знаешь? -- чуть повернув голову, тихо спросил Итларь.
– - Так с Ростова я, -- впервые признался Милко откуда он родом.
– - Волхвы не все плохие, -- подал голос Местятка.
Шемяку пронзил обжигающий холод, едва речь зашла о волховании. На память пришел пронзающий душу взгляд Любомира. Тело, словно, оцепенело, а Сашка падал в глубокую бездну под крик волхва:
– - Помни! Зачем ты здесь, помни!
– - Господин!
Сашка очнулся от окрика Ефимия, с большим интересом наблюдавшим за ним.
– - Волховство не существует, -- с апломбом заявил Василь, словно озвучивал официальную позицию Церкви. -- Богу попущьшу, беси действуют; попущает Бог, иже кто их боится, а иже кто веру тверду держить к Богу, с того чародеици не могуть.
Наверное, так и было, раз никто не стал с ним спорить.
– - А может Ефимия в воду бросить? -- предложил Ратмир с серьезным видом. -- Ежили не выплывет - неповинен есть, а выплывет - волхов есть.