Накануне
Шрифт:
Сашка полез в кошель, висящий на поясе, высыпав в ладонь желтые кругляши. Бросив на землю горсть монет, он сказал:
– - Этого хватит с лихвой.
Мужик разом перестал орать, подобрав монеты. Он попробовал их на зуб, и быстро метнулся к дверям с воплем:
– - Харитания! Я тебе задам! Сколько раз тебе говорил!
– - Погуляли, и хватит, -- сказал Трувор.
– - Да уж... -- согласился Сашка, глядя на разрушения, причиненные быком.
– - Ну, бывай, -- попрощался десятник.
Гридни подхватив за руки раненного товарища, пошли следом за десятником.
На следующий день Шемяка встал с больной
– - Лавку еще сломали! -- ныл корчмарь, следуя за Шемякой. -- Заплатить бы надо...
– - Пошел вон, -- отмахнулся от него Сашка.
При свете дня, разрушения во дворе не выглядели уже столь ужасными. Корчмарь итак содрал с Шемяки больше чем следовало бы, тем более, что стоимость быков ему компенсировали, а мясо убитых животных и шкуры остались с ним.
– - По коням, -- сказал Шемяка, улыбаясь яркому солнцу.
Как только они отъехали от города на приличное расстояние, Шемяка рванул на себя поводья и его жеребец, переступив с ноги на ногу, остановился. Спешившись, он велел всем вздеть брони и держать наготове луки и самострелы.
– - Думаешь, засаду устроят? -- спросил Чурнай.
– - Мало ли чего, -- неопределенно ответил Шемяка, пожав плечами.
– - Ветра совсем нет, -- заметил Чурнай, озабоченно глядя в небо, где среди редких облаков парил одинокий ястреб.
– - Так вечер уже.
– - Время уж очень подходящее для нападения, -- сказал торк. -- Скоро стемнеет.
– - Поживем - увидим, -- задумчиво произнес Сашка, вглядываясь в даль.
Глава 19. Разбойники.
Торки, как всегда оказались правы, и предчувствие не обмануло Шемяку. Нападение произошло неожиданно. Вреде бы не было никого, и вдруг, словно из-под земли выскочили оружные вои с суровыми лицами, с сулицами и мечами в руках. Но прежде, из кустов, прилетели стрелы и раздался разбойничий свист.
Торки среагировали мгновенно, прикрывшись щитами, но на мгновение потеряли обзор. И тут как назло, рядом с ними появились разбойники, тыча копьями в бедра, под самую кромку щитов. Торки не случайно считались хорошими воинами, как только щиты отразили стрелы, они развернули коней, и стальные жала прошли мимо.
Чурнай изогнувшись, махнул саблей по древку копья, отсекая большой палец разбойнику. Итларь молниеносно натянул тетиву и пустил стрелу в рожу своему разбойнику. Карасик просто направил коня на бандита и сшиб его на землю, стоптав копытами. Расправившись с нападавшими, торки сразу же начали стрелять по кустам, засыпав их стрелами. Там несколько раз вскрикнули, и все стихло.
Ратмир увернулся от стрелы, но его атаковали сразу двое. Развернув коня, ему удалось увеличить дистанцию и выиграть время, чтобы вскинуть самострел. Но конь дернулся и железный болт лишь слегка зацепил плечо бородатого разбойника, а другой, с выбившимися из-под остроконечного шелома грязными космами, рванулся вперед, нанося удар боевым топориком. Ратмир опустил щит, прикрывая ногу. Топор накрепко засел в деревяшке,
Разбойник бросился к нему с ножом в руке, но не успел ударить. Ефимий, каким-то чудом расправившийся со своим противником, метнулся, одергивая голову бандита одной рукой, а другой вонзая нож в горло. Лекарь немного не рассчитал удар, клинок остановили плетеные кольца кольчужного воротника. Разбойник перехватил руку. Ефимий, пыхтя, давил на рукоять ножа всей силой, разрывая кольца и, наконец, погрузил клинок в живую плоть. Одновременно с ним, Ратмир подобрал брошенное копье и ткнул им в грудь разбойника, вонзая в плоть между звеньями кольчуги. Разбойник резко дернулся, его близко посаженные поросячьи глазки потускнели и, он стал медленно оседать на землю.
Стрелка ударила по шелому Алеши по касательной, но все равно, в голове у парня зашумело, перед глазами завертелось - закружилось. Прикусив губу, он справился с головокружением и сумел, бросив поводья, перехватить наконечник копья, нацеленный в живот, отведя его в сторону и вверх. Другой рукой он вцепился в запястье разбойника и резко дернул. Перед взором Алеши промелькнуло изумленное лицо бандита, лишившегося опоры под ногами. Богатырь крепко держал разбойника за запястье, раскручивая над головой, как пращу и, наконец метнул. Подобно снаряду, пущенному из катапульты, тело разбойника врезалось сразу в двух бандитов, набегавших на Алешу. Конь стоптал двоих, а третий, сумевший встать на ноги, был пойман за руку и снова запущен в небо и после падения уже не поднимался.
Меч нацеленный в живот, проскочил мимо, разорвав запылившийся плащ. Шемяка неестественно выгнувшийся, не успевал выхватить саблю, потому просто ударил ребром щита в лицо нападавшего, круша зубы. Разбойник откинул голову назад, усы окрасились кровью. Шемяка ударил еще. Наносник шелома принял на себя, основную часть удара, но только отстранил неизбежное. Мотнув головой, пытаясь восстановить зрение, бандит не заметил, как Сашка выхватил из-за пояса кинжал и перегнувшись через коня, вонзил острие в глазницу. Ударил и забыл. На него набегал очередной противник, целя копьем прямо в бок. Шемяка выпрямился, резко дернул за поводья, жеребец вздыбился. Копье вонзилось в лошадиное брюхо, но удар копытом, переломал все ребра бандиту.
Ловко спрыгнув с коня, Шемяка обнажил саблю, но быстро оглядевшись, понял, что все закончилось. Все бандиты оказались повержены.
– - А лихо мы их, -- сказал Шемяка, не придумав ничего лучшего.
– - Ефимий, подь сюды, -- раздался крик Алеши.
– - Любима убили! -- заорал Василь истошным голосом. -- Прими, господи, его грешную душу.
Сашка пошел на крик, и увидел Костяжку с окровавленными руками и гримасой боли на лице, с виноватой улыбкой сидящего на траве. Рядом валялась свинцовая булава на деревянной рукояти, а ее хозяин, степняк в засаленном халате, лежал на земле с перерезанным горлом. Чуть в стороне, лицом в низ, лежал Свен с широко открытыми глазами. Струйка крови обильно стекала по виску и с кончика носа крупными каплями падала на траву. Его измятый шелом валялся неподалеку.