Накануне

Кротов Сергей Владимирович

– В каком качестве?

– В качестве консультанта, а если понравится то и заведующего лаборатории кристаллографии. По совместительству.

"Пора расширять и вводить новые силы в полупроводниковый отдел, Лосев один уже не тянет".

– Эх, где взять силы и время на всё… от консультаций я, конечно, не откажусь, а вот от заведования увольте… – видя моё расстроенное лицо, Шубников добавляет. – но у меня в институте есть несколько отличных молодых учёных, которые не откажутся.

Москва, Старая площадь дом 4,

ЦК ВКП(б), кабинет Кирова.

1 марта 1938 года. 16:00.

– Не

соединяй меня ни с кем пока. – Сергей Миронович опускает трубку телефона на рычаг и тянется к папиросе.

Сегодня наши ежемесячные уроки по научному коммунизму проходят в непривычном месте и в неурочное время, в первой половине дня по "сталинскому времени". Перед учителем лежит злополучный шокинский отчёт по воронежскому заводу.

– А вопросы, как я понимаю, у тебя, Алексей, будут традиционными, – Киров щурит глаз от табачного дыма. – кто виноват и что делать?

– Угадали.

– Сначала ответь мне на вопрос какова основная экономическая задача СССР?

– В кратчайшие сроки догнать и перегнать наиболее развитые страны экономически. – Отбарабанил я.

– Именно, – поощрительно кивает учитель. – мешают же нам в достижении этой задачи пережитки капитализма, которые существуют прежде всего в сознании людей, в их отношении к общественному богатству и труду. При капитализме кучка паразитов обогащается, миллионы рабочих нищают. Капиталистический режим, основанный на дисциплине палки и голода, создал в массе рабочего класса чувство ненависти к каторжному труду. Дать капиталисту и буржуазному государству поменьше и непрерывная борьба за сохранение своего заработка – этого требовал инстинкт выживания рабочего в условиях жесточайшей эксплутации. В СССР труд исключает эксплуатацию человека человеком, но пережитки, выработанные за десятилетия и переданные по наследству никуда не делись, я здесь даже не говорю о рабочих в первом поколении из деревни, которые не имели опыта общественного труда. Рвачество, расхищение народного добра, нарушение социалистической дисциплины труда – это частные проявления общего явления.

– Вот и мне советуют, Сергей Миронович, разогнать "летунов" и набрать на работу молодёжь, не заражённую этим вирусом…

"Блин, совсем расслабился в дружеской обстановке".

– Вирусом, говоришь? – Смеётся мой собеседник. – Похвально, конечно, что современная молодёжь читает Цицерона, но незачем в русский язык тянуть иностранное слово, когда есть наше – яд…

"Цицерона… не помню что-то. А вот время для первой фотографии вируса уже приходит. Просвечивающий электронный микроскоп – следующий логичный шаг для Бориса Коломийца, а огромную пробивную силу Ольги Лепешинской, которая без такого микроскопа заведёт нашу биологическую науку в тупик, можно будет использовать на раскрутку наверху столь ценного прибора. Сколько научных открытий можно сделать у нас в стране, скольких идеалогических битв по поводу генетики можно будет избежать, лишь взглянув на удачно сделанный снимок ядра клетки".

– … но я бы посоветовал тебе, Алексей, прочесть "Вопросы ленинизма" товарища Сталина…

В этот момент открывается массивная, обитая кожей дверь и на пороге появляется вождь, чей кабинет, как и всех секретарей ЦК, за исключением Пятницкого находились на третьем этаже здания неподалёку друг от друга, он останавливается и

заговорщически подмигивает мне. Киров, сидящий напротив меня за столом для совещаний не видит его.

– … "Разрешение основной экономической задачи СССР происходит, как и всякое общественное течение, через преодоление противоречий и трудностей, через борьбу между старым, отживающим, и новым, развивающимся".

– Ну, положим, в этом вопросе, товарищ Сталин ничего нового не открыл, – от двери раздаётся хрипловатый голос вождя. – он лишь повторил хорошо знакомую формулу Гегеля: "процесс развития от от низшего к высшему происходит не в порядке гармонического развития явления, а в порядке борьбы противоположных тенденций, действующих на основе этих противоречий".

– Вот, – легко разворачивается корпусом Киров. – а Алексей вместо того, чтобы бороться с пережитками на воронежском заводе, предлагает заменить старых рабочих на новых молодых, а перевоспитанием уволенных пусть занимается кто-то другой.

– Процесс перевоспитания может занять много времени, – ёжусь я под суровыми взглядами секретарей. – а план мне надо давать сейчас…

– Уклонение от борьбы и откладывание задачи борьбы с пережитками на потом не позволит её решить никогда! – Продолжает гвоздить меня Киров.

– Я и не думал уклоняться… – считаю до трёх чтобы собраться с мыслями.

– Эта ваша стычка со Шпитальным, товарищ Чаганов, – опережает меня вождь. – не является ли следствием такого вашего подхода к старым кадрам?…

"Быстро настучал оружейник".

– Нет никакого… такого моего подхода. – Сбиваюсь я от волнения.

– Учтите, мы в обиду заслуженного человека не дадим. – Хмурится Сталин.

– Привлечь девушек на завод вместо мужчин я хочу потому, – не отвожу своего взгляда. – что сборка радиоаппаратуры это очень кропотливый однообразный труд, требующий большой усидчивости, сродни вязанию на спицах и или прядению, который больше подходит для молодых женщин с хорошим зрением. Кроме того, в случае войны и мобилизации мужчин в армию им не надо будет искать замены.

Делаю паузу, вожди не перебивают и ждут продолжения.

– А вот в случае со Шпитальным – как раз борьба с капиталистическими пережитками в его сознании. Я и впредь не собираюсь проходить мимо случаев разбазаривания народного добра, тем более, что этот как раз он, как "молодой" конструктор, пытается мешать разработке "старого" – Василия Алексеевича Дегтярёва.

– Вы, товарищ Чаганов, я погляжу, – недобро усмехнулся Сталин. – возомнили себя крупным специалистом во всех областях, даже в тех, с которыми никогда не сталкивались. Истребители взялись разрабатывать… об оружие судить берётесь и всё с чужих слов.

Киров, заметив мой порыв возразить, отрицательно покачивает головой, мол, молчи. Молчу, но взгляда от чёрных глаз вождя не отвожу.

– … никто Дегтяреву не мешает ни с авиационным крупнокалиберным пулемётом, ни со станковым. – Сталин раздражённо шарит по карманам в поиске своей трубки. – Кому лучше знать об этом, чем мне?

– Я говорю о его 20-и миллиметровой авиационной пушке…

– Что о ней? – Не найдя трубки, он теряет самообладание и почти кричит. – Тебе известно, что пушка Дегтярёва не добирает скорострельности? С 600-ми выстрелами в минуту она в подмётки не годится пушке Шпитального. Ты понимаешь, что это означает?