Накануне
Шрифт:
"Техника особой секретности, блин… Да без проблем, есть на складе одна, от которой Чкалов отказался".
– Большая часть маршрута проходит над сушей, – продолжает приводить новые аргументы Бряндинский. – над обитаемой территорией. Не так, как через полюс: или пан – или пропал.
– Вы же понимаете, – кивает головой Голованов. – что такие вопросы решаются в Политбюро. К тому же я знаю, что скажет товарищ Сталин. Пусть покажут на что они способны над нашей территорией: Москва – Дальний Восток.
– Мы готовы! – Хором отвечают все трое. – Хоть завтра
– Я завтра не могу…. – включаюсь я в разговор. – но спецрадиостанцию можете получить на моём складе в любое время.
– Всё равно, – стоит на своём комдив. – такие вопросы с бухты-барахты не решаются, через инстанции прыгать нельзя. Давайте ваши предложения, пойду с ними к наркому…
– Ну что, товарищ Ильюшин, – Голованов возвращается к первоначальной теме, когда довольные лётчики выходят из кабинета. – берётесь за установку радиоприцела на ДБ-3?
– Поможем, конечно, советом… – легко соглашается он. – только у вас и самого, товарищ Чаганов, есть всё для этой работы….
"Как это"?
– … два ДБ-3, аэродром и даже бригада авиаконструкторов. – Озорно подмигивает Ильюшин.
– Ничего не понимаю.
– Аэродром Остехбюро в Подлипках, Центральный испытательный, знаешь? Там работает бригада конструктора Чижевского. В начале года мы им передали два самолёта: один для работ по радиоуправлению, а из другого они пассажирский хотят сделать.
– Их же передали в первый главк (авиационный, наркомата оборонной промышленности).
– Не в наш, а в третий… артиллеристам.
– Зачем артиллеристам аэродром? – Мотаю головой.
– Рядом завод номер 38 Курчевского, – поясняет Голованов. – пушки там его испытывали на разных самолётах.
– Площадка небольшая, расширяться некуда, вокруг постройки – подхватывает конструктор. – наши от него сразу отказались, а после ареста Курчевского аэродром передали артиллеристам. Чижевский не знает что делать, но идти под начало к Туполеву не хочет.
– Давай, Алексей, съездим туда сейчас, посмотрим что да как. – Быстро принимает решение Голованов.
Главный конструктор ЦКБ провожает нас до машины, комдив неожиданно садится рядом со мной на заднем сиденьи.
– Не произвела моя идея впечатление на Сергея Владимировича… – Грустно вздыхаю я когда ЗИС тронулся с места.
– Своих забот у него полон рот, а прицел твой центровку изменит, аэродинамику… – Начал объянять Голованов и вдруг замолчал, думая о другом. – Я тебе не рассказывал в подробности, что произошло в Испании, ну когда мы "Кондор" по ветру пустили… так вот Мамсуров тогда самолёт немецкий захватил, новый совсем… и ведущего конструктора в плен взял. На аэродроме в Подлипках этот конструктор, Роберт Луссер, и работает вместе с Чижевским, только об этом мало кто знает.
"Дела… мало того, что элиту люфтваффе помножил на ноль, он ещё "мессера" с собой прихватил".
– А здесь у вас что? – Голованов показывает на самолёт в самом конце стоянки, укрытый брезентом.
Владимир Чижевский, бригадир конструкторов лётно-испытательной станции в Подлипках,
"На "мессера" не похож, скорее на слегка уменьшенную копию АНТ-25, только шасси не убираются совсем".
– Экспериментальный самолёт БОК-1, – торжественно провозглашает конструктор. – данный экземпляр используется для испытаний турбокомпрессорного наддува по теме БОК-7, стратосферного разведчика.
У Чижевского приподнятое настроение, чувствуется, что он рад видеть у себя "купцов" во главе с заместителем начальника Управления ВВС РККА.
– Стратосферного? – Подаю голос я.
– С двигателем АМ-34ТК достигает высоты выше 14 тысяч метров. – Охотно поясняет он.
– Четырнадцать? – Голованов проводит рукой по гофрированной серебристо-красной обшивке крыла.
– Три дня назад лётчик Стефановский с наблюдателем Рено достигли высоты 14100 метров… – лицо Чижевского мрачнеет. – всего проведено около ста вылетов. К сожалению, вчера в полёте турбокомпрессор полностью разрушился: обрыв лопаток. Не держат температуру…
– Кабина герметичная?
– Герметичная, рассчитанная на двух членов экипажа, – вновь веселеет конструктор. – является отдельным элементом, не включённым в конструкцию самолёта, обогревается тёплым воздухом из радиатора двигателя. Стёкла двойные между ними – влагопоглотитель. Кислород подаётся из регенератора, углекислота – поглощается химическими поглотителями из кабинного воздуха, прогоняемого вентилятором.
"Как в космическом корабле… Ещё два пункта в список для Оли: турбокомпрессор и гермокабина".
Голованов переходит к соседнему самолёту, тоже укрытому брезентом.
"А теперь, "горбатый""…
– Трофейный германский самолёт Бф-109! – Брезент как занавес падает к нашим ногам. По пожелтевшей траве аэродрома, придерживая рукой пилотку, к нам бежит лётчик в чёрном комбинезоне.
– Капитан Стефановский, – останавливается перед Головановым, лихо сдвигая головной убор на затылок. – товарищ комдив, разрешите присутствовать?
– Летали на этом аэроплане? – Кивает тот в сторону "мессера". – Что можете рассказать?
У лётчиков завязывается оживлённый разговор, а я увожу конструктора в сторонку.
– Покажите мне пожалуйста, товарищ Чижевский, ваше хозяйство.
– Прошу за мной, товарищ капитан госбезопасности. – В глазах пробегает тревога, он с сожалением оглядывается на Голованова.
"Ну да, ГБ – не свой брат, поэтому надо недоверие сразу ломать"…
– Не буду вас интриговать, – неспеша идём к аэродромной вышке. – сразу скажу, хочу вас забрать у артиллеристов в свой НИИ радиопромышленности. Мы, кроме прочего, занимаемся также вопросами радиообнаружения и радионавигации. Область эта новая, так что сами понимаете, наши приборы будет нужно устанавливать на разные типы самолётов и испытывать их в полёте. Вкратце, это то, что нам нужно от вас. Но я, конечно, понимаю – у авиаконструкторов всегда есть свои интересы, свои планы: готов их выслушать и обсудить.