Находка
Шрифт:
— Объекты уничтожены; структурный коллапс.
Я: Вход в активную зону ЛНИС.
Экипаж: Множественная остановка жизненных функций.
Груз: Статус-0.
0042-А
Навигация: Множественное нарушение соответствий.
Трасса: Отклонение.
Состояние: Выход из зоны ЛНИС.
Повреждения: Сеть аллокации данных восстановлена.
Интегральность системы: Статус 2.
0045-А
Местоположение: Внешняя группа орбит 4-227-АД-12-КР-4.
Режим: Протокол «Авария-автомат».
Действие: Расчет группы кривых посадки.
Экипаж: Статус -2.
Маневр:
—
— Посадка Статус 2.
Состояние: Ожидание спасательной группы.
— Думаю открывать пункты смысла нет, — сказал Виктор. — Главное — груз статус ноль.
— Неопределено, — Алекс кивнул.
Он достал из-под клапана свой накопитель, приложил к анализатору, скопировал весь лог злополучного рейса. Спрятал кристалл, щелкнув клапаном, уложил анализатор в рюкзак.
В этот момент раздался зуммер контроля внешних статусов. Алекс выпрямился, оглянулся на курс-монитор. В секторе контроля возникла группа параметров — четыре объекта, на расстоянии трех километров, со стороны противоположной той откуда пришли они сами.
Алекс тронул пульт; на курс-мониторе активировался сектор антуража с захваченными объектами. Тот же унылый пейзаж расстилался и по другую сторону машины — бесконечное море застывшей темно-багровой породы, уходящее в мутную дымку на горизонте. Вдали, на фоне желтовато-серого неба, чернели такие же силуэты-грибы, только с той стороны их было намного больше — целый лес-частокол.
По этой поверхности шагала четверка в костюмах. Им приходилось преодолевать то же самое что недавно Алексу и Виктору — они двигались по багровому камню, испещренному мелкими впадинами-эрозиями, напоминающему крупнопористую пемзу. Они так же осторожно ставили ноги, стараясь не оступиться на крошащихся «туберах».
— Вот тебе раз, — сказал Алекс. — И мне кажется я знаю кто это может быть.
— Разумеется, — Виктор усмехнулся. — Костюмчики, смотри, — как с витрины.
— Ка-триста-пятьдесят. Нам так не жить, верно… А железка, получается, видит только до мертвого кольца, — сказал Алекс, имея в виду сканер машины. Тот ни ранее, ни сейчас не обозначил ничего вроде, например, шлюпа, на котором гости могли явиться.
— Возможно это только разведчики. Здесь их наверняка три-четыре коробки, не меньше.
— Надеюсь наш друг, который нам продал наш шлюп, в смысле, все-таки жив, — Алекс усмехнулся, вспомнив компанейского продавца в офисе-музее на станции. — Ну, и мой друг Веррон, надеюсь, жив равным образом.
— Да. Я тоже за них очень переживаю… А вот наши действия теперь зависят от того разведчики это или все-таки ударная группа.
— Да. И если все-таки ударная группа, у них наверняка с собой все средства, — Алекс кивнул на сектор аллокации груза, сияющий оранжевыми маркерами. — Чтобы добраться до вкусного.
— И если это на самом деле у них, мы должны его отобрать.
— Да. Если это у них, ситуация меняется.
Алекс последний раз посмотрел на сектор контроля антуража. Четыре фигуры в костюмах К-350 медленно приближались. Они двигались вдоль застывших каменных волн — такие только что
— Думаю лучше всего устроить засаду прямо на месте, — Алекс подхватил рюкзак, зафиксировал, затем подхватил карабин. Оружие в руках вернуло четкость мыслям. Вспомнилась флотская поговорка: «Когда не знаешь что делать, проверь оружие». Простое действие, которое почти всегда встряхивало мозги и возвращало контроль.
— Да, на трюмах. Только сначала спрячемся, — Виктор вывел с пульта навигатора сектор биоконтроля, деактивировал «био» — слежение за биоактивными единицами на борту. — Дорогим гостям обычно устраивают приятный сюрприз. Это хорошая традиция.
— Я тут подумал… Как думаешь — чем они будут открывать вкусное?
— Допустим, самым серьезным что на данный момент известно. Допустим система требует скана излучения мозга. Кстати, в данном случае, я так думаю, такая паранойя оправдана… То есть, да, — Виктор посмотрел в сектор антуража, на фигуры в костюмах, которые переставляли ноги методично, как механизмы, — не исключено, что кто-то из них и есть собственно ключ.
— Поэтому прежде чем прожигать шкурки, надо выяснить чем они собираются вскрывать ларчик. И еще, надо учитывать, что они могут ожидать радушный прием. Идут со стороны юга, и входить будут, надеюсь там же… Но все равно — несмотря на кошмар со сканом, они могли засечь нашу железку. Вперед.
Алекс оглядел рубку — светло-серо-зеленые стены, пилотажные капсулы, курс-монитор — желто-серое небо, мутная дымка горизонта, приближающиеся враги во врезке сектора антуража. Перед глазами снова встала рубка СМ-690. Вспомнилось каков сам Алекс был четыре года назад — уверенный, под защитой статуса Флота, без мыслей о том, что однажды будет шарить по аварийным бортам в идиотских надеждах «срубить» на премии за находку…
Он перехватил карабин и направился к выходу в левый килевый ствол.
Глава 17
Пульт-контроллер экватора находился в северном сегменте левого килевого ствола яруса коммуникаций — комм-яруса (или «комма», если по-свойски). В машинах серий 25, 30, и 35 было по три контроллера — в полярах и в экваторе. Второстепенные пункты управления системой, в которых дублировались все функции корабля кроме непосредственно пилотажных. Резервные узлы на случай «непредвиденных обстоятельств».
От рубки до вывода контроллера было девяносто шесть метров. В тишине аварийного корабля звуки движения оглушали — тихий стук каблуков, неслышный шелест костюмов, слабый скрип такелажа, собственное дыхание (какое счастье — дышать без компенсации). Через полминуты они остановились у диафрагмы контроллера.
Снова пульсирующий желтый огонь, сенсор, огонь зеленый — шесть метров тоннельчика — капсула, развернутая «лицом» в ожидании оператора. Алекс, не снимая рюкзака, карабина, и не занимая кресла, подошел к пульту, активировал управление. Сбросил общую активацию в «ноль» (чтобы из рубки все было «чисто»), инициировал локальную, вывел на стену-монитор контроль антуража.