Награда Бога

Губина Татьяна Всеволодовна

Натка протянула руку и налила себе кофе.

— Наталья Эдуардовна, вас к телефону. — Голова медсестры просунулась в дверь.

— Кто это так поздно? — удивилась она и подняла параллельную с постом трубку.

— Тетя Ната, это Маруся. — Тихий, какой-то странный голос девочки заставил напрячься. — Приезжай немедленно. Лера сошла с ума.

Натка бросила трубку. Она не помнила, как оказалась в своей машине, не помнила, как мчалась с бешеной скоростью, игнорируя красный свет светофора и возмущенные свистки гаишников. Она жала на газ с такой силой, что

мотор ее «Жигулей» возмущенно рычал.

Свет множества фар вынырнул, словно ниоткуда. Прямо около дома Лерки, не доезжая ста метров, стояла бетонная стена. Она огораживала автомобильную стоянку. Натка ударила по тормозам и на какое-то мгновение оцепенела.

В стену расплющенным капотом уткнулась бежевая «копейка». Было такое впечатление, будто машина хотела взять приступом непокорное препятствие. Озадаченные инспектора ГАИ, «Форд» которых и освещал место происшествия, стояли около поверженной машины, а между их ног каталась по мокрому асфальту Лера и истошно выла на одной ноте.

Натка выпрыгнула из своей машины и побежала к гаишникам. Остановившись около них, она сначала не поняла, что ее так шокировало, если не считать того, что ее подруга детства беснуется на асфальте. Сев на корточки и приглядевшись, она в ужасе прикрыла руками рот. На голове у Лерки не было волос! Лишь редкие неровные остатки с длинными жидкими прядями!

— Так, гражданочка, вы кто? — перекрывая вой Лерки, строго спросил гаишник.

— Я врач, — тупо смотря на подругу, проговорила Натка.

— Ну так сделайте что-нибудь! — возмутился мужик. — А то сейчас весь дом на ногах будет!

Натка на каком-то автопилоте вернулась в машину, выдернула свой саквояж, который всегда возила с собой, и вернулась к Лере. Многолетняя профессиональная привычка выручила и на этот раз.

Она открыла чемоданчик. Руки перестали дрожать, в голове прояснилось. Натка начала работать.

Лерку замотали в смирительную рубашку. Она стала похожа на гусеницу в коконе. Натка настойчиво повторяла, что это не нужно, подруга уже совсем успокоилась, но бравые санитары, больше похожие на братков, даже не слушали ее, пеленая безвольное тело Леры, словно куклу. Худой врач психперевозки с изможденным, каким-то желтым лицом устало сказал:

— Действие вашего укола, коллега, пройдет через десять минут. И что потом прикажете делать? Пока мы до Белых Столбов доедем, минут сорок пройдет.

Напрасно Натка его уговаривала, скатываясь на угрозы и даже пустив слезу. Врач был непреклонен.

— Тогда я поеду за вами! — решительно сказала Натка.

— Да ну? А вот это видите? — Он указал куда-то в темноту. — Уже полчаса здесь торчит. Дочка, что ли?

Натка повернула голову. На ступеньках подъезда, завернутая во что-то светлое, сидела Маруся. Она молчала, только тоненькие струйки слез, не переставая, лились из широко раскрытых глаз.

— Боже, Манька!

В круговерти последних минут, больше напоминавших сцены из плохого ужастика, Натка не вспомнила о девочке. По сути, она даже не успела задуматься: а что, собственно, случилось?

Но, взглянув на съежившуюся фигурку Мани, мысль заработала с ужасающей быстротой. Отчего же все это произошло?

Натка повернулась к врачу, быстро записала номер бригады и заспешила к Марусе. Она пыталась обнять девочку за плечи, но та дернулась в испуге.

— Манька, милая, вставай, пошли домой! Ты же замерзне... — Натка ошеломленно запнулась на полуслове.

Светлый плед, что лежал на плечах девочки, соскользнул, и голое бледное тело засветилась в предрассветной дымке. Жуткие царапины, фиолетовые синяки и кровь на внутренней стороне бедер... Как часто, как ужасающе часто видела Натка эти признаки у себя на работе, в приемном отделении детской гинекологии скоропомощной больницы.

— Господи, спаси! — прошептала Натка.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Маруся отвернулась к стене и, крепко зажмурившись, делала вид спящей. Но если медсестер, врачей, даже тетю Нату можно было провести, то эту миловидную женщину, похожую на французский круассан (до того она была румяная, пухлая и свежая), обмануть невозможно. Доктор Катя, детский психотерапевт, была проницательна. Вот и теперь, низко наклонившись над лицом Маруси и обдав пряным ароматом духов, доктор тихо сказала:

— Манька, не притворяйся! Лучше повернись и посмотри, какие чудесные туфли я себе вчера купила!

Маруся от удивления распахнула глаза. Ну ничего себе, тут просто жить не хочется, все противно и мерзко, а эта расфуфыренная мадам о каких-то туфлях!

— Мне нет дела до ваших покупок! — грубо отрезала она, резко развернувшись на кровати. — Что вам от меня надо? Я же сказала, что не хочу ни о чем говорить и ничего вспоминать!

— А я к тебе пришла не говорить, а туфли показать, — обидчиво поджав губы, ответила доктор Катя. — Что, сложно сказать, хороши или нет?

Маруся набрала воздуху, чтобы выкрикнуть очередную грубость, но тут ее взор упал на ноги врача, и она поперхнулась. Было на что посмотреть! — Огромные носы туфель загибались кверху, почти касаясь лодыжек. Очень смахивало на картинку в старой книжке Анюты, кажется Маленький Мук. Только на рисунке расцветочка была менее экстравагантная. Тут же помимо кошмарных носов еще и цвет потрясал — жгуче-желтые, аж в глазах зарябило.

— Ужас, Екатерина Андреевна! — выдохнула Маруся. — Вы что, по улице так пойдете?

— А что, слишком ярко? — забеспокоилась врач. — Мне кажется, очень даже миленько.

— Нет, ну на карнавал, конечно, сойдет, — чуть улыбнулась Маруся. — Или там на Хэллоуин. Но по улице...

— Ты ничего не понимаешь, — махнула рукой врач. — Я за них пятьсот долларов отвалила! Последний крик моды! Не умеешь одеваться, так и скажи.

— Я не умею одеваться?! — вскинулась Маруся. — Да если бы у меня были большие деньги, я бы знаете как вас одела!

Доктор Катя уперла руки в бока и, вызывающе уставившись в глаза девочки, саркастически спросила: