Награда Бога
Шрифт:
Лера посмотрела. А ведь муж прав! Маруся уже в двенадцать вымахала ростом почти с отца, а он был далеко не маленького роста. Но к четырнадцати кроме роста Манька обладала шикарным бюстом своей блудной мамаши. Она вообще была очень похожа на Лану. Слава богу, только внешне, но сути это не меняло. Огромные фиалковые глаза с кокетливым прищуром постоянно смеялись на смуглом лице. Темно-каштановые волосы крупными кольцами падали на округлые плечи. Абсолютно прямая спина, узкая талия, длинные ноги — не девочка, а уже вполне сформировавшаяся молодая КРАСИВАЯ женщина.
К счастью, Манька сама еще не замечала
И Лера «закрутила гайки». Отец с ней согласился. Он вообще во всем соглашался со старшей дочерью, да и редко бывал дома, чтобы Маруся могла найти в нем поддержку. Алексей Пересветов три недели из месяца проводил в больницах. Тот единственный год, когда он оказался на дне жизни, аукался каждый день. На его лечение уходила львиная часть дохода всей семьи, а лучше ему становилось лишь на время. Но отец даже в больнице работал, постоянно беря переводы. Его старинный друг, тот самый Винни-Пух, открыл свое небольшое издательство. Так что хотя бы на лекарства отец зарабатывал сам. Но нужно было еще кормить, одевать и обувать целую прорву детей. Поэтому Лерка работала денно и нощно.
Вадим был не помощник. Он не желал работать, пропадал иногда целыми сутками. Нет слов, деньги у него водились, но Лерка прекрасно знала, откуда они у него. И если она не успевала вырвать очередной выигрыш, то Вадим тут же его проигрывал. Удача почему-то отвернулась от любимца Фортуны. Частенько он обвинял в этом Леру, но она уже привыкла к этому. Так же, как привыкла к его постоянным напоминаниям, что он спас от смерти ее родную дочь. Возможно, только это останавливало ее от решительного шага. Любовь, если она и была когда-то, уже давно исчезла из сердца Леры. Осталась привычка и жалость.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Пересветова? — сказал однажды Вадим, придя с игры пустой и оттого злой на весь мир. — Ты — как приют для бездомных, жалеешь всех убогих. Вся такая добренькая и пушистая. Сестер мать бросила? Взяла к себе. Батенька превратился в законченного алкаша — милости прошу в отчий дом. Дружок в беду попал — заходи, Вадечка, под теплый бок. Всем места хватит! Не надоело в мать Терезу играть?
Лерка молча глотала обидные слова. Даже не говорила, что если что ему не нравится, то никто его не держит. А Вадима бесила ее эта покорность. Она знала, что в идеале он хотел бы, чтобы и Фаина, и отец, и девочки убрались из жизни Леры и они остались бы только вдвоем. Ну, и Соня. Загвоздка была только в одном: некуда было убираться ее родным. Уже более шести лет они так и продолжали жить в маленькой двушке друг у друга на головах.
Вадим не раз настаивал на том, чтобы разыскать мать Леры и потребовать улучшения жилищных условий. Но Лера категорически не желала этого делать.
— Я справлялась без нее все эти годы и в ее помощи не нуждаюсь. Нас все устраивает. Не нравится так жить только тебе. Вот и сделай что-нибудь, чтобы мы жили отдельно.
Лера давила на больную мозоль мужа, он начинал беситься, но все оставалось так же. От постоянных
В те дни, когда Вадим исчезал из дома, приходила Натка, и они с Фаей начинали вкручивать Лерке мозги.
— Выгони его к чертовой матери! — твердила Натка. — На кой он тебе сдался?
— Он мой муж. И я ему благодарна за все, что он для нас сделал. И вообще — плохонький, да свой. Кому я нужна с такой огромной семьей? А он мужик все-таки.
— Ага, — саркастически замечала подруга. — Его принадлежность к мужскому полу только между ног болтается, и все. Ни гвоздя вбить, ни денег по-нормальному заработать.
И все шло по кругу. Лерке иногда казалось, что никогда не разорвется этот узел трений в ее некогда таком прочном и светлом доме. Ей хотелось так немного! Простого человеческого покоя.
— Я вот думаю, что должен сотворить Радька, чтобы ты, наконец, выгнала его из своей жизни, — в последнюю встречу сказала Натка. — Неужели тебе непонятно, что все беды в твоем доме от него? Фаина болеет, отец из больниц не вылезает, уверена, чтобы зятя подольше не видеть. Девчонки его сторонятся. Одну тебя все устраивает.
— Ты все видишь в черном свете, — парировала Лерка. — На самом деле все не так.
Они стали спорить и разругались вдрызг. Впервые за последние годы. Натка психанула и, хлопнув дверью, ушла, а Лерка не побежала за ней. Она просто устала. Устала от разборок, от ссор, от вечного Наткиного назидательного тона и жалобных глаз Фаины. Она устала от ВСЕГО.
— Ну, Лерочка, ну пожалуйста! — Нытье Маруси вывело Лерку из задумчивости.
— Я сказала — НЕТ!!! — проорала Лера. — Ты бы лучше за уроки вечером села! Одни тройки в дневнике!
Маруся ошалело глядела на сестру. Никогда Лерка не повышала на нее голос.
— Хорошо, Лера, — испуганно сказала Маруся. — Я сяду за уроки. — И тихо вышла из комнаты. Схватила свой рюкзак и пошла в прихожую одеваться. С остервенением зашнуровывая кроссовки, она смахивала злые слезы. Ну, почему, почему Лерка не может понять, что ей необходимо быть сегодня на дискотеке?! Там будет один мальчик из девятого «Б», Пашка. Он никогда не ходил на эти мероприятия, а вчера вдруг сам подошел и пригласил ее. Такой славный! Умница, не грубиян, как большинство сверстников Маруси. Все девчонки сохнут по нему поголовно и пытаются произвести на него впечатление. Но Павел лишь улыбается. И вот буквально в последнее время он стал ждать ее около школы после уроков! И даже пару раз проводил!
Но Лерке это неинтересно. Ее интересует только ее Вадечка. Полный идиот и придурок. Маруся знала, что это он подговорил Лерку. Неделю назад он видел, как Пашка провожает Марусю, вот и настучал, гаденыш.
— Ну что, красавица, обломилась гулянка?
Маруся вздрогнула и подняла глаза. Вадим стоял перед ней, и тонкие волосатые ноги торчали из-под махрового халата. Ее аж передернуло от омерзения.
— Отвали, — огрызнулась она и поднялась.
— А вот грубить не надо, красавица, — ухмыльнулся он. — Рано тебе еще с мальчиками гулять. Дома посидишь. Вон ты у нас какая гладкая выросла, не ровен час кто-нибудь обидит. — И он провел рукой по ее щеке.