Наездник
Шрифт:
В середине апреля столица начала умываться весенними грозами. По уже многолюдным улицам в самый центр города со всех окраин стекался народ. Молодой человек появился из метро и смешался с толпой, двигавшейся по широкому проспекту. Одетый в сшитый по фигуре приличный костюм и пальто он почти не отличался от местных. В его руке покачивался легкий модный чемодан. Выглядел он едва на семнадцать, но его отличал обольстительный влажный взгляд, густые волосы, едва выбивавшиеся из - под широких полей. Шляпа, из-под которой виднелись коротко стриженные волосы, слишком задорно была сдвинута набекрень, и эта вычурно привнесенная из фильмов деталь, делала его
Гостя столицы не удивляло, что идти приходилось очень осторожно из-за норовивших попасться под ноги прохожих, выписывавших удивительные кульбиты в стремлении опередить сограждан. Более того в его движениях сквозила снисходительность к подобным торопыгам. Юноша шествовал ленивой неторопливой поступью чиновного отпрыска, широко раскрыв глаза, и вместе с тем, решительно поглядывал вокруг, скрывая временную неловкость провинциала, окунувшегося с головой в море красок и лиц, Шатов наслаждался необычайно свежим воздухом, который бывает в столице лишь сразу после грозового дождя. Слегка кружилась голова от мерного колыхания моря свежего, чистого, пропитанного озоном воздуха. Лучи весеннего солнца уже почти вовсе разогнали ночные тучи, но невесомая водяная взвесь еще окутывала кусты и деревья. Дела вполне могли подождать. Пока можно поглазеть по сторонам и осмотреться.
Выглядел город прямо сказать неважно. Многочисленные давно некрашеные дома, разбитые мостовые, голая земля с вытоптанной травой, грязные лужи. Но! Эмоции переполняли город. Стремление наверстать упущенное чувствовалось во всем. Энтузиазм бил через край. Жизнь, и любовь брали свое.
Внезапно налетевший порыв ласкового весеннего ветерка, заставил Шатова крутануться и замысловатым приемом удержать чуть не сброшенную ветром шляпу. Это вращательное движение будто вихрем раскидало прохожих.
Симпатичная студенточка, повернувшаяся боком, чтобы нос к носу не столкнуться с нахалом, вполголоса сказала подружке.
– Смотри, какой красивенький мальчик! Давай познакомимся.
– Очень уж много важничает!
– рыкнула вслед удаляющейся спине дурнушка - спутница.
– А ты, стоит в твою сторону мальчику посмотреть начинаешь ходить по барахолкам и с таким вниманием поглядывать на обручальные кольца, что у продавцов возникают вполне обоснованные подозрения.
– Строгое выражение, появившееся на лице отличницы заставило ее попутчицу пойти на попятную.
– Будет тебе, видно же, что он созрел для самых "честных" намерений, - ткнув острым локотком в бок своей дуэнье, со смехом возразила подруга, уже вкусившая кусочек яблока познания, несмотря на свою молодость.
– Может, пришла пора сорвать этот плод. Давай вместе начнем сбор урожая. Возможно, лучше так проводить время, чем тухнуть на лекциях.
– Опять за свое, - вспыхнула правильная девочка и схватив за руку "подругу" она еще настойчивее потянула ту к свету знаний.
Шатов подошел к установленному на тележке сатуратору - прибору для газирования воды. Стеклянные колбы с сиропом
Искристо - взрывной вкус газировки, стоившей за двойной сироп всего ничего, долго перекатывался во рту. Даже когда Павлик уперся в запертые двери искомого дома, язык еще трепетал от охватившего его наслаждения.
Среди огромной когорты городских жителей, денно и нощно отдающих свой труд на благо процветания города, видное место занимают дворники. Это люди несокрушимой решимости и самоотверженности. Как многим обязаны жители этой почти незаметной фигуре. Чуть свет и он уже на ногах, и уже вспотел приводя двор в порядок. Вот он несется с мусорным ведром, вот пытается скребком побороть зловредную надпись, а зимой? Снегопад и вовсе злейший враг. Ради чего он пошел на эту каторжную, неблагодарную работу? Ради детей. В них он видит жизнь. Ради их будущего благополучия, он готов терпеть неустроенность текущей жизни.
Серый дом возвышался безмолвной громадой упершись тяжелым взглядом черных окон в крохотную человеческую фигурку.
За чугунными воротами на лавочке сидел подросток лет тринадцати. Стоило Павлу приблизиться как тот немедленно подбежал к воротам. Вытянув руки по швам, паренек фальшиво улыбнулся, обнаружив крепкие белые зубы.
– Вам кого, гражданин?
– Мгновенно оценив внешний вид посетителя, с легким наклоном головы, спросил он.
– Мне необходимо срочно повидать Ирину Емельяновну, - сказал Шатов голосом, не признающим возражения. Именно так по его мнению следовало разговаривать со швейцарами.
– Не рекомендую.
– Никак не отреагировав на командные нотки, ответил паренек.
– Она обычно просыпается часиков в девять. А как себя в порядок приведет, да позавтракает тогда уж и на работу. Лучше бы Вам чуток подождать, если время терпит. Вредная она. Может и нахамить.
– Послушай, голубчик. Ты, собственно, кто будешь?
– Хитро прищурился Паша, уже сам чуявший, когда партнер в образе.
– Сыщик, наверное. Отличные характеристики жильцам даешь.
– Дворников племянник. Женька.
– Галантно отрекомендовался прохиндей.
– Собираю гривенники за открывание ворот и дверей. Маленький звоночек в дворницкую видите? Дядя мой пока спит, а я его покой охраняю. Умаялся он ночью. Истерзан грузом ответственности. Все к дню рождения Ильича готовится. Соревнование у них с соседними дворами. Сараи разбирают. Никак к сроку не уложится.
– Понятно, - протянул Павел. Подождать у себя на лавочке разрешишь? За разговором и время побыстрее побежит.
– Это будьте любезны.
– Вновь принялся за дореволюционную манеру мальчишка.
Дом, так недобро взглянувший на раннего гостя вновь заснул. Ни одно окно во всех многочисленных этажах не светилось. Глыба камня, словно айсберг утопивший Титаник, медленно и неторопливо плыла, опасная только для неосторожных и неловких капитанов.
На скамеечке, меж тем, проходила весьма содержательная беседа.
– Значит вот как тебе приходится крутиться?
– спросил Шатов мальчишку желая уже начать предметный разговор.