Наездник

Соколов Радик

Пока имелось свободное время, Шатов продолжал знакомиться с документами. После скудного больничного обеда прибежала Яна. Она вихрем ворвалась в архив и заставила Павла быстро одеться.

– Собирайся, я договорилась с мамой, что ты пока с нами поживешь. Мы тебе выделяем целую отдельную комнату. Так, что будешь как сыр в масле кататься. К нам до сих пор никого не подселили, так что место у нас есть.

– Неудобно как-то мне пока и заплатить нечем.
– Замялся Павлик.

– Ничего сочтемся как-нибудь. Других вон просто

так уплотняют. Нас только из-за маминой должности оставили в покое. У тебя много своих вещей?

– Да нет только ватник, сапоги, еще временно дали одеяло на отделении под честное слово.

– Оставляй пока все здесь. Завтра утром возьмешь из дома санки и не придется тащить в руках.
– Торопила Яна.

На улице жизнеутверждающе светило весеннее солнце и кое где уже звенела капель, но ноги в холодных ботинках за несколько минут пока он болтал с вынырнувшим из ниоткуда Робин Гудом замерзли не на шутку.

– Какие конкретно бумажки нужны?
– Малолетний бандит пытался походить на матерого мужика.

– Держи список.
– Павел принял игру.
– Деньги против документов.

– Лучше отдай лекарствами.
– Мальчишка протянул бумажку.
– Я ведь не зря у госпиталя пасся. Лечим мы тут одного.
– Разоткровенничался шпаненок.

– Так, вроде все реально.
– В списке не было ничего дефицитного. В основном перевязочный материал и все та же мазь Вишневского.

Пока добирались до дома, пальцы окончательно промерзли. Вот бы пару шерстяных носков. Хорошо хоть куртку не продувало. Тут и позавидуешь обладательнице валенок с галошами, в которые была одета сибирячка. Вскоре повернули к небольшому одноэтажному деревянному домику и через заметенный двор по узкой тропинке с высоченными, почти в человеческий рост отвалами, подошли к крыльцу.

– Располагайся здесь - сказала Яна и отворила дверь в малюсенькую комнатку в которой были только кровать и шкаф с узким проходом между ними и не дав зайти продолжила.
– Порядки у нас строгие. Верхнюю одежду снимаем в коридоре, в уличной обуви по дому не ходим, за чистотой следим каждый сам и все вместе. Туалет у нас холодный, во дворе, но зимой, в сильные морозы пользуемся ведром. Дорожку к туалету ты видел, а ведро с крышкой у тебя под кроватью. Выливаешь его как можно чаще и только в туалет. Зубы чистим и моемся на кухне у рукомойника. Рядом с ним стоит бак с водой, которую берем из колодца. Поскольку у нас теперь в доме мужчина, то и доставать воду ему. Под рукомойником таз, куда из раковины стекает вода. Выносить его теперь тоже твоя забота, как и приносить дрова для печки, а за птицей пусть Ленка сама ухаживает, не переломится, маленькая лентяйка.

– Справлюсь, вроде ничего сложного.

– Не трудно, только муторно, потом привыкнешь и не будешь даже замечать. Ты видишь какие мы чистюли. Сейчас тебе надо очень хорошо помыться и пройти полную санобработку. После гнойного отделения это просто обязательно. Да и волосы на всем теле надо проверить. Не хочется тебя на лысо стричь, а вши такие твари поселятся и на голове, и на лобке, и на одежде. Сам можешь и не заметить.

– Слушай, тогда может сходить в баню? Или у вас так: приехал доктор в село и спрашивает

у хозяйки: - Где баня?

Какая баня, сынку? Мы в речке моемся.

– А зимой.

– Да сколько там той зимы?..

– Яна улыбнулась. Свою баню топим редко, раз в месяц, в городской - очереди, и мы моемся на кухне. Бадью я нагрела так что проходи к печке, снимай всю одежду. Воду надо экономить после мытья в ней все твое белье постираем.

– Шатов отправился на кухню. Размах подготовки впечатлял. В середине помещения стояла детская жестяная ванночка, в которой и надо было мыться. Рядом, на табуретке расположился бак, наполненный теплой водой.

– Значит так, - скомандовала девушка.
– Полностью раздеваешься и встаешь в ванну. Тебя надо полностью внимательно осмотреть. Когда начну поливать на голову, закроешь глаза и будешь держать их прикрытыми пока я не скажу. Руками не размахиваешь и не брызгаешься. Мылить начну с головы.

Павел млел. Его захватила необычность будущей процедуры, но он нашел в себе силы пошутить:

У вас мыло есть?

Только яичное.

Жалко, я хотел весь помыться.

– Не волнуйся, мыло у меня другое, хотя и в качестве яичного сейчас выступит.

– Вот это особенно радует.
– Павел будто сдаваясь поднял руки.
– Отдаю себя в заботливые руки медицины.

– Смеясь, Яна добавила - помнишь мы договаривались о том, что ты будешь меня слушаться.

Неожиданно для самого себя покраснев, хотя уже давно перестал стесняться своего обнаженного тела, Шатов полностью разделся и встал в таз. Сложить руки горсточкой дабы прикрыться даже не пришло в голову. Скрывать нормальную реакцию организма он посчитал глупым, и встал, вытянув руки по швам. Добившись своего, Яна рьяно взялась за санобработку. Велела закрыть глаза и взяла в руку мыло. После чего начала тонкой струйкой из ковшика поливать голову, шею и грудь.

– Хорошо пенится, Приготовься я тебя сзади помою.
– Мягкие руки вовсе отказались от мочалки.

– Сейчас заплачу. Милый, почему у тебя такие длинные ресницы? А это я в детстве много плакал. Лучше бы ты писал больше...
– От удовольствия, Павел начал поскуливать как щенок, что придало доктору еще больше нежности в движениях.

– Потерпи еще немножко. Скоро закончим. Похоже ты писал вполне прилично.
– Намылив поясницу, рука стала опускаться все ниже и ниже.
– Ноги пошире поставь.

Терпеть действительно приходилось из последних сил.

К неудовольствию участников, процедура вскоре была грубо прервана.

Идиллию пресек стук открываемой двери и топот в прихожей. Спустя мгновение на кухню вбежала копия Яны, только совсем молоденькая и широко открытыми глазами уставилась на обнаженного юношу. Немая сцена, продолжавшаяся несколько мгновений была прервана строгим распоряжением:

– Ленка, выйди пожалуйста ненадолго, дай домыть мальчика.