Наездник
Шрифт:
Вторая твоя обязанность - делать записи в документах. Как это делать, тебе подскажут.
Третья-печатать приказы и распоряжения руководства и доводить их до указанных лиц. Список сотрудников на этом листочке. Все это ждет вечера. Неотложное дело - напечатать вот эти заявки на лекарства и продукты. Закончишь, поднимайся наверх, отдашь кому-нибудь в аптеке, там знают, что дальше делать. Заодно поговоришь с Михаилом Михайловичем по поводу записей в солдатских книжках. Держи ключ. Когда приходишь и уходишь вешаешь его обязательно на стенд в приемной. Он у нас в единственном экземпляре. Если секретарская закрыта, то запасной ключ от нее в пожарном ведре на стенде.
– и маленький ротик изобразил подобие улыбки.
Получив задание, Павел остался в архиве, а Семен с Евгенией, как он ее называл, отправились по своим делам.
– Ох непрост этот еврейчик, с какой злостью зыркал, когда думал, что его никто не видит, впрочем, Евгения Андреевна все чувствует, но, видимо, не придает значения.
Разобраться с печатной машинкой оказалось просто. В сарайчике была старенькая портативная "Москва", которую он починил и продал. Так что как крепятся катушки и переключаются регистры Павел представлял. Вот к работе с клавиатурой пришлось приспосабливаться значительно дольше. Особенно трудно оказалось бить по клавишам. Учился то он печатать на электрических. С грехом пополам удалось. Хорошо, что навык печати на похожей клавиатуре имелся. Через некоторое время дело пошло на лад. Работать пришлось много и у Павла присутствовали сомнения, что кисти и пальцы выдержат. До самого вечера вверх-вниз по этажам выполняя срочную работу. Прекратилась беготня уже в сумерках, когда Семен сказал:
– На сегодня все. Ночевать в архиве запрещается. Напоминаю, что ключ должен висеть на своем месте. Учти, пока ты числишься за отделением, есть и спать можешь там, но во вторник тебя выпишут. Считай, что ты условно принят на должность заместителя главврача по архивной работе с испытательным сроком. Продовольственные карточки и аванс получишь в бухгалтерии в понедельник. Сейчас от руки напишешь заявление о приеме на работу. Кстати можешь написать и просьбу о выдаче подъемных. Только обязательно там укажи, что поручиться за тебя могут Евгения Андреевна и Игорь Петрович. Это пустая, но необходимая формальность.
– Конечно напишу. Только как писать, я не знаю.
– Павел развел руками.
– Сейчас я тебе набросаю черновик. Заявление отдашь в отдел кадров сам, а просьбу на материальную помощь я подпишу, и ты с ней пойдешь в бухгалтерию.
– Спасибо, огромное, а можно эти бумаги я завтра напишу, а то за день руки так устали, что трясутся. Боюсь не смогу перо удержать и кляксы понаставлю.
– Хорошо, подготовь к утру понедельника.
То, что Семен планирует гадость чувствовалось. Непонятным оставались какую и когда. Посоветоваться не с кем, разве только подождать Евгению Андреевну и рассказать о предложении своего нового руководителя указать ее гарантом. Пока же надо подумать, как самому выходить из создавшейся ситуации.
После ужина никаких дел не предвиделось и Шатову захотелось посидеть на подоконнике и вспомнить Кристинку. Как там она. Теперь ведь ее не встретишь. Обидно, вроде только все налаживалось.
Лестничные площадки постепенно
В одном из проходивших Павел узнал Санитара и подозрения о воровстве лекарств, ранее отодвинутые другими заботами, вновь вспыхнули в голове. Надо бы за ним посмотреть. Куда это он направился. Шатов выключил свет и притаился у окна. Объект наблюдений никуда не скрываясь прошелся по двору, осмотрелся по сторонам и направился ко входу в кочегарку, который располагался как раз рядом с окном. Пробыв внутри несколько минут, Санитар вышел и отправился обратно. Отсутствовал он недолго, но появился уже с котомкой в руках и вновь вошел в ту же дверь. Перемещения были довольно странные и нелепые. Проявляя якобы осторожность, вор уже привлек к себе внимание. То, что эту шайку до сих пор не поймали говорило лишь о том, что они пока нужны. Сомнений в том, что Семен Борисович может быть не в курсе даже не возникло. Если такой персонаж как Санитар свободно ходит по территории одним своим видом крича о криминале, то это кто-то хочет использовать. На вопрос кому это выгодно сегодня получен однозначный ответ. Семен Борисович своим невербальным поведением, буквально кричит о своих намерениях. И то что воровство игнорируется на том отделении, которое курирует Евгения тоже указывает на заинтересованность в ее дискредитации.
Как и почему началось воровство вообще не имеет значения. Кражи были и будет. То, что на умирающих списывают дефицитные лекарства, он понял уже в первый день, еще даже плохо соображая. Организовать такую схему можно только совместно с доктором и старшей медсестрой. Как и почему доктор решил заняться воровством? Могут быть тысячи причин. Если к делу причастен Семен, то устроить подставу с него станется. Теперь лохов шантажируют и заставляют заниматься воровством. Впрочем, это все домыслы. Павел решил понаблюдать как будут складываться события.
Слухи распространяются очень быстро и на отделении уже знали о его новом месте работы. Второго одеяла как он надеялся ему не дали, но выдали вещи, в которых он поступил: Ватник в кармане, которого он обнаружил фляжку, сапоги, пусть они стали дубовыми после купания, но это напоминание о доме. В одном из сапогов оказались его трусы и носки, а в другом вязаная шапочка. Были ли брюки и содержимое у фляжки так и осталось неизвестным. Хорошо хоть что-то уцелело. Зато нижнее белье удалось постирать в раковине, пока это безобразие не пресекла баба Клава.
Любопытство выгнало пройтись рядом с госпиталем. На улице царила жуткая тьма, местами робко разгоняемая светом из окон. Опасаясь оставаться в круге светового пятна, Паша перешел на темную сторону и остановился у угла дома. Несмотря на темноту вдоль длинного здания госпиталя шагала закутанная в синий больничный халат фигура. Она, словно заведенная переставляла ноги, торопливо и не оглядываясь по сторонам, как обычно ходят девушки, которые не хотят, чтобы с ними начали знакомиться. В руке у нее был бикс.
Вдруг, не издав ни звука, из темноты вынырнула крохотная тень и со всех ног, метнулась за незнакомкой. Почуявшая неладное девушка вскрикнула и понеслась как ветер, но настигшая ее тень уже занесла руку для удара.
Шатов возблагодарил судьбу за сучковатую палку, оказавшуюся в правой руке. Мигом очутившись рядом с местом несостоявшейся трагедии, Павел нанес резкий удар по кисти с ножом.
Выронивший, сделанный из напильника нож, маленький бандит отбежал в сторону и заорал, употребляя довольно энергичные выражения. Впрочем, его слова, еле-еле долетали до едва спасшейся девушки.