Наемник

Харт Марго

– Доброе, – Селия улыбнулась в ответ, закалывая волосы крабиком. – Да, просто отлично. Как твои дела?

– Также. За мной скоро заедет Ману, покатаемся с ним по городу, может зайдем куда. У меня все равно выходной, а дома сидеть не хочется. Поехали с нами?

От упоминания об этом парне Веласкес сразу же напряглась. Заставлять подругу оборвать общение с Мануэлем только лишь из-за вчерашнего случая – наверняка недостаточно весомый повод, и Селия не будет этого делать, пока не поговорит с Дамианом. Но и чувство, будто девушка должна предостеречь небезразличного ей человека, также присутствовало.

–

Мы пересеклись с ним вчера на мероприятии и немного повздорили. Он пришел с Дамианом, – Веласкес пожала плечами, укрывая подробности перепалки.

– Что они там забыли? И… Что?! Повздорили? – взвинтилась Роза, оторвавшись от экрана.

– Немного. У меня сложилось о нем не самое приятное впечатление.

– Что произошло?

– Не будем этом, Рози. Просто недопонимание. У меня хорошее настроение, не хочу его портить.

– Ничего такого не замечала за ним, – не унималась Гирадез. – С ним весело и беззаботно. То, что мне сейчас нужно, чтобы не скатиться в депрессию.

Подруга словно попыталась изменить мнение Селии насчет парня, с чем та спорить не стала.

– Это твоя жизнь, Роз, и, как и всегда, я поддержу твой выбор. Делай то, что нравится тебе. Но не забывай включать голову.

И тут до Веласкес дошло, насколько глупо звучали эти слова из ее уст. Вчера она едва ли не переспала с Бланко в туалете во время мероприятия, которое посетили множество высокопоставленных людей, и то, как девушка с наемником сдержались – уже было чудом. Селия до сих пор помнила, как наэлектризованный воздух подпитывал их, подталкивая друг к другу непозволительно близко, и распалял до критической отметки. Жарко, страстно и чувственно.

Веласкес после этого уж точно не имела права учить Розу жизни.

– Ладно, голову тоже можешь не включать, если не хочешь, – хохотнула Селия, на что подруга закатила глаза. – Я в душ.

– Мне как раз уже пора. Хорошего дня, bonita! – Гирадез чмокнула девушку в щеку и, окрыленная, поспешила в коридор.

Прохладный душ подействовал бодряще, а теплый – расслабляюще. Душевая кабина заполнилась паром, пока Веласкес смывала с себя остатки пены. В голову закралась сомнительная мысль, что все было не так уж и плохо, но предчувствие чего-то нехорошего не отпускало.

Обмотав голову махровым полотенцем и вновь накинув халат на голое тело, девушка вышла из ванной комнаты, как в дверь позвонили. Она заглянула в дверной глазок и улыбнулась, отворяя дверь.

– На этот раз ты решил зайти в квартиру традиционным способом? – подтрунила девушка, когда Дамиан переступил порог.

– Обстоятельства изменились. Да и ты не против, как я посмотрю, – хитрый огонек отразился во взгляде парня, скользнувшем по ее телу, прикрытому лишь тонкой тканью халата.

Веласкес замахнулась на Бланко в попытке проучить, но тот среагировал и, перехватив руку девушки, развернул ее к себе спиной. Теплые губы игриво коснулись шеи, и тогда Селия блаженно мурлыкнула, поежившись от мурашек, пробивших все тело. Дамиан довольно улыбнулся.

– Вкусно пахнешь, – шепнул наемник, и рука его скользнула к девичьей талии, сминая шелковую материю, следом – к поясу.

– Нет-нет-нет, – скорее нехотя высвободилась Веласкес, поправляя халат. – Ты

только пришел. К тому же, то, что у тебя в пакете, тоже очень вкусно пахнет. И я еще не пила кофе.

Дамиан недовольно цокнул языком, на что девушка рассмеялась, и какая-то по-своему нежная мужская улыбка вновь не заставила себя долго ждать.

Селия заварила две чашки кофе и выложила принесенные парнем сэндвичи с кусочками шоколадного торта на тарелки. Согревая руки напитком, Веласкес не могла оторвать глаз от наемника. Он сидел к ней боком, в темно-синей поло, заправленной в черные штаны; на руке, в которой Бланко держал кружку, как обычно красовались часы. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Дамиан повернулся и теперь сидел лицом к девушке.

– Я не Каспер и не дружелюбное приведение, но ты смотришь так, будто все-таки видишь его.

– Хуже, – уточнила Веласкес. – Особенно после всего, что я видела.

– Селия, – наемник придвинулся к девушке и положил широкие ладони на ее скрещенные друг на друге колени. – Мы росли в разных мирах. То, что ты видела – часть моего, и если ты не готова…

– Я готова.

Бланко застыл. Его серьезный взгляд, словно предупреждающий, пронзал насквозь. Но удостоверившись, что Селия не колебалась, либо также умело скрывала переживания, Дамиан забрал из ее рук чашку и отставил на стол.

– Сначала я рос в детском доме. Потом долгое время меня держали в подвале. Там из меня регулярно выбивали дурь. Я бы, может, и был бы нормальным человеком, если бы мне показали другую жизнь, но что произошло, то уже произошло.

Кошмарные картины с участием парня пронеслись в голове Веласкес. Сердце сжалось от жути и растерянности.

– Долгое время я работал на одного человека, который и выдал задание убрать твоего отца. Но заказал его другой. Я давно подозревал, что мой бывший босс мутил что-то неладное, и не ошибся. Когда я заявил, что больше не буду на него работать, все и началось. В мире мафии – это норма: ты пытаешься уйти от дел – тебя пытаются убрать.

Девушка не знала, что говорить. Потому просто молчала и обдумывала каждое слово.

– Ты и представить себе не можешь, сколько уважаемых и примерных на первый взгляд людей замешаны в откровенном дерьме. Они готовы резать друг другу головы из-за денег и доброй дозы наркоты. Большинство мероприятий ты организовываешь для жадных до последнего грамма ублюдков.

– Ты ведь тоже это делаешь. Из-за денег, – отсутствующим голосом проронила Селия. – Сам ведь говорил.

Наемник помедлил.

– Делаю. В своем детстве и юношестве я нахлебался достаточно помоев, чтобы не продолжать в них жить.

– Сколько… Сколько раз ты это делал? Убивал.

– Много, Селия. Сбился со счету, если уж быть до конца откровенным.

Веласкес продолжала пребывать в прострации. Казалось, мировоззрение крутанулось на триста шестьдесят, стирая следом все то, что казалось правильным, адекватным,справедливым.

Где была справедливость, о которой все сетовали и которую всегда навязывали, когда дело коснулось ее отца? Когда дело коснулось Дамиана? Самой Селии, которая просто была лишь второстепенным, незаинтересованным в кровавых разборках лицом?