Наемник (Пришлые-1)

Сухоросов Михаил

Барон опомнился первым и сразу возмутился:

– Что это здесь такое?!

Я принял самый значительный вид:

– Видишь ли, барон, это наши люди. Из Ордена. Нам пришлось устроить этот спектакль, чтоб сбить с толку шпионов, а сейчас мы должны уходить. У тебя, кажется, есть лишняя лошадь? Та, на которой я сюда добрался.

А-Смиг нехотя кивнул. Ну уж коника-то я вправе у него реквизировать именем Ордена... Обычно таким правом в своих мелких корыстных интересах не пользуются, за такое из Ордена вышибают, но меня-то уже вышибли, а честность среди моих достоинств

никогда не числилась, так что черта лысого я ему коня верну.

– Я ее забираю, - величественно информировал я, словно делая одолжение. Тем временем светлобородый снял с мертвеца знак:

– Ты едешь в Столицу, барон? Тебе придется отвезти эту вещь.

Тот сразу вскинулся:

– А по какому праву ты мне приказываешь?

– По праву Чародея, - отрезал я.
– Это - на благо Ордена и короны.

Светлобородый важно кивнул, еле заметно подмигнул мне и продолжил инструктаж:

– Ты слышал о Сером Братстве, барон?

Тот настолько посерел, что все стало ясно:

– А сами вы никак не можете этого сделать?
– как обычно... При любой опасности, связанной с чем-то из области Силы любой местный смельчак не из Чародеев стремится забраться в кусты поглубже.

Светлобородый покачал головой:

– Нам предстоит сейчас драться, и это еще неизвестно чем кончится. А ты заверни эту вещь в тряпицу и вообще избегай к ней прикасаться, по пути старайся не ночевать под открытым небом, особенно избегай ночевок в лесу, и не езди ночью. А в Столице придешь в Главную Цитадель, отдашь эту вещь Верховному Магистру, и только ему, и скажешь: "Серые вышли из-за моря, они на Пограничном". Награда не замедлит.

Барон угрюмо кивнул. Перспектива тащиться через всю Империю с подозрительной колдовской штуковиной в багаже ему никак не улыбалась, но с Орденом спорить – себе дороже... Он повернулся на каблуках и рявкнул:

– Коня Чародею!
– а потом снова ко мне:

– Удачи тебе, Марко Книжник.

– И тебе удачи.

– Ну что, пошли?
– светлобородый похрустывал от нетерпения пальцами. Мы выкатились из трактира и направились к конюшне.

– Кстати, ты нас не представил, - напомнил я Ардаху. Светлобородый ухмыльнулся:

– Я в виде исключения своим настоящим именем пользуюсь. Герман.

– А я здесь называюсь, как ты знаешь, Мик Меченосец. Как водичка?

– Прикрытие вышло достойное, наверняка считают, что это ты меня… Ладно, други, поторопимся, погоня уже идет на скоростях, надо свалить отсюда подальше.

– Куда?
– поинтересовался я, затягивая подпругу. Мне достался все тот же коренастый степной конек. Герман нетерпеливо дернул плечом:

– Куда угодно, лишь бы на открытое место. В лесу они нас как захотят, так и сделают.

– Бегущей воды не боятся?
– кратко осведомился Ардах, уже поставивший ногу в стремя.

– Кто боится, тех в передовую дюжину не посылают. Да не копайтесь вы! Они уже близко!

Я вспрыгнул в седло. А поливает-то до сих пор капитально, уже и плащ промок. Да и вообще холодновато. Ничего, сейчас, похоже, будет жарко.

ГЛАВА 18

Скачка

была короткая и яростная. Я не сразу заметил, что дождь кончился - летел, привстав в седле и подставив лицо сырому ветру. Да, погоня-то уже на хвосте... Пока ничего конкретного, но все то же чувство - цепкий взгляд на спине. И еще могу сказать, что она ближе, чем хотелось бы.

Ардах неплохо знал эти места - нас вел именно он. Наконец он осадил коня. Похоже, берег какой-то речушки – из низины ползет туман, даже журчание слышно. И из мутно-серого тумана вырастают темными мохнатыми силуэтами две сосны.

– Дело, - одобрил Герман.
– Огня они не любят. Жалко деревья, но если что - придется их запалить.

Мы спешились, отвели лошадей подальше к реке от поля предстоящей свалки - еще для полного счастья не хватало пешими остаться. Герман, оставшийся у сосен, негромко бросил нам вслед:

– Факела захватите. Они в поклаже.

Я помог Ардаху свьючить тюки. Увесистые... И что-то в них по ощущению длинное и железное. Ардах распаковал один из них, я как бы невзначай наклонился над его плечом. Надо ж хоть одним глазком на эту их сверхважную поклажу взглянуть...

Вроде как ничего особенного. Мечи. Клинки довольно скверной ковки, тяжеловаты явно, но вряд ли тяжелей нормального двуручника. А вот рукояточки!.. Сантиметров десять в диаметре, не меньше, и в длину чуть не полметра. Интересно, кому ж такие по руке? Или по лапе... Разве что гоблину... А вот это уже спаси и сохрани, нам только гоблинов с мечами еще не хватает на этой земле! Сам я гоблинов не встречал, но по описанию - те еще зверушки, что-то вроде ископаемой гориллы ростом под три метра, живут колониями. Люди их обычно не трогают, а вот гоблины иногда людей трогают очень сильно - весной, например. То ли гон у них, то ли что-то еще, но тогда им навстречу лучше не попадаться - все на своем пути сносят, да еще и Сила у них, по слухам, та же, что питает нежить.

Об этом я раздумывал, возвращаясь под сосны. А в общем-то сейчас не до этого. Допустим, мечом я и одной рукой смогу орудовать - левая сейчас для подобных упражнений не пригодна, ноет от сырости – спасу нет, хорошо хоть не кровит. Ладно, факел я в ней удержу, и то хлеб.

А Герман нервничает, его длинная фигура маячит на фоне темного выцветшего неба, шаг - циркулем, три туда - три обратно. Лица его разглядеть не могу, но знаю, что рот его сжат в прямую линию, а на лбу - вертикальная складка. Вот как, оказывается, я с ним неплохо знаком, а так же встречались мы с ним в кризисных ситуациях...

Внезапно он повернулся к нам, как на вертеле, и сообщил:

– Главное - до рассвета продержаться, при свете дня они тоже нападать не любят.

– Но могут?
– решил уточнить я, в ответ оба моих спутника хором хрюкнули. Значит, могут. Эх, ввязался ж я опять на свою голову! До рассвета еще очень порядочное время. Беда с тобой, Меченосец, куда б ни пошел - везде в заваруху влетаешь, и одна другой гаже...

Мы постояли еще немного, молча кутаясь в плащи от всепроникающей сырости, потом Герман полушепотом объявил: