Наемник (Пришлые-1)
Шрифт:
– Скажи-ка мне путник, кто ты такой? По одежде - оборванец, но разгуливаешь с оружием.
Так, придется нести ахинею в стиле рыцарских романов:
– Да, рыцарь, по одежде я оборванец. Но иногда моей помощи просили и короли. Может, будут просить и впредь.
Моя краткая речуга произвела на него впечатление:
– Судя по разговору, ты не простолюдин. Почему же гуляешь ты один и в таком виде? И чью руку ты держишь - герцога? Или императора?
Так, начинается выяснение политических симпатий - типа, "Ты за большевиков али за коммунистов?" За Интернационал,
– Ты ошибся. Я не принадлежу к сословиям и не служу никому, кроме великого Ордена Чародеев. Я бежал из варварского плена, рыцарь.
Предводитель сосредоточенно нахмурился. Сдается мне, особым интеллектом он не блещет...
– Ты Чародей? А чем ты можешь свои слова подтвердить?
Ну, столь несложную рольку уж до конца как-нибудь доиграю... Я горько усмехнулся:
– Смутные, видно, настали времена - от меня, Чародея, требуют доказательства своих слов. Ладно, смотри, - от меня хотят фокусов? Ладно, будут им фокусы.
Я проделал первое, что в голову взбрело - выстроил перед собой знак Меча и отшиб с дерева ветку, а пока она падала, успел поджечь ее в воздухе ярко-оранжевым пламенем. Простенько и эффектно. Само собой, все мои действия сопровождались дикой мимикой. закончив, я скрестил на груди руки и гордо выпрямился. Попятились все, кроме передового - тому, видать, гордость не позволила, но в лице он переменился основательно.
– Да, я вижу, ты в самом деле Чародей...Ты что - ранен?
– будто только что заметил... Я отмахнулся:
– Так, пустяки. Пришлось по дороге разделаться с оборотнем.
– Тебе, наверно, есть о чем порассказать.
– Дорога - не место для таких рассказов, рыцарь.
Некоторое время он переваривал эту информацию, потом осторожно предложил:
– Если так, Чародей, почему бы тебе не поехать с нами?
Ну, на липовое гостеприимство меня не очень купишь... Если я в Ториане, то мои экс-коллеги периодически сюда забредают. Очень неприятно может получиться, если с кем-то из них нос к носу столкнусь.
– Это зависит от того, кто вы и куда держите путь.
Вожак горделиво выпрямился:
– Мое имя - Витольд-а-Смиг, барон. Это мой оруженосец, Арс, - он кивнул на прыщавого паренька лет семнадцати.
– И путь со своими людьми мы держим в Столицу Империи, чтобы исполнить вассальную клятву. Там меня ждет моя дружина. Времена, ты сам сказал, смутные, надо выбираться из этого гнезда изменников, которое зовется герцогством Торианским.
Все ясно с этим бароном. А прикрытие, надо сказать, неплохое - ехать в компании проимперски настроенного феодала на помощь короне...
– Хорошо, барон, - величественно обронил я.
– Поеду с вами. Мое имя - Марко Книжник,- в таких случаях лучше не утруждать себя, изобретая что-то новое и оригинальное.
Барон хохотнул, показав желтоватые клыки:
– Мне ты не кажешься книжным человеком.
Я скромно улыбнулся, потом соведомился:
– Ты ж не думаешь, что я за вами пешком побегу.
– Эй,- рявкнул тот,-
Ну, играть так играть. С рукой вряд ли будет хуже, чем есть.
– Не время заниматься ранами, барон,- бросил я, забираясь в седло коренастого степняка шоколадной масти. Не аргамак, но скотинка выносливая.
– Хорошо,- согласился барон.- Поехали. Мне не терпится услышать твою историю. Живее, бездельники! Непогода надвигается!
– заорал он своим.
– Надо успеть в трактир до дождя!
– и мы понеслись по дороге, как будто за нами Монахи гнались.
В трактир до дождя мы все равно не успели, когда мы подлетели во весь опор к длинному приземистому одноэтажному строению, поливало уже вовсю. Тип в холщовой куртке, встретивший нас у ворот, всем своим видом в корне разрушал представление о толщине и жизнерадостности трактирщиков. Брань и перечисление его родословной до двенадцатого колена с упоминанием самых омерзительных подробностей он встретил спокойно, а потом мрачно сообщил, что едят и ночуют здесь только за деньги и назвал цену - такую, что у меня глаза на лоб полезли. А хозяин, с каменной физиономией переждав еще один залп брани, заявил, что если мы хотим поставить лошадей на конюшню, придется заплатить и за это. На долгие препирательства не было ни времени, ни желания, так что в конце концов мы спрятались от дождя внутри. Конюшня была отделена от общего зала только тонкой стенкой, но кроме наших, там расположились только два шелудивых одра, меланхолично жующих сено.
А в зале можно было топор вешать - чадили трубки, чадили масляные лампы, чадил камин - а окна тут, похоже, и не проектировались. Народ - в основном потрепанные и потертые ветераны больших дорог, но я разглядел в уголке пятерых в форменных синих плащах герцогской гвардии, они резались в кости и что-то пили - явно за счет заведения, круглые каски с синими плюмажами лежали там же, на столе. На наше появление особого внимания никто не обратил. Барон, свысока повернувшись к трактирщику, громогласно осведомился:
– В твоем сарае найдется место, где благородные люди могут поесть и отдохнуть подальше от всякого сброда?
Сброд к таким заявлениям оказался привычен, так что гул разговоров несколько притих, а хозяин заверил, что да, такое место у него есть, если благородный господин пожалует ему еще некоторую сумму. Похоже, барон со своей командой недавно провернул удачное дельце на большой дороге, так что обошлось без скандала.
– Не хочешь ли разделить с нами трапезу, Чародей? Со мной и с моим оруженосцем?
Нечего и говорить, что я почти сразу согласился.
Нас проводили в какой-то закуток, где было чуть потише, и приволокли ужин, состоящий из полусырого мяса, пресных лепешек, кремневого сыра и дрянного вина в огромном количестве. Я, правда, давно уже перестал обращать внимание на качество пищи, а тут еще поголодал сутки с хвостиком. При этом я еще ухитрялся трепать языком - поведал барону и оруженосцу свою историю, имеющую такое же отношение к подлинной, как газетная передовица к реальности.