Надрывы

Дубаков Михаил

Нищий слегка подустал, не так-то просто постоянно уходить в астрал и ловить там малейшие сдвиги, оставленные Седым Клинком, а тут еще и по гущару пробираться приходится… Совсем невесело. Но пока был хотя бы маленький шанс вернуть клинок, он должен пытаться его использовать.

Он уселся на поваленное дерево, блаженно вытянул ноги и расслабился. Мысли потекли совсем по другому руслу, он думал об императоре, о молодом волшебнике Аркине Ларне, о Мелте Горе… Мелт! Нищий спохватился, сразу стал серьезным, сосредоточился и ушел в себя.

Перед

глазами встали горы, врата, копошащиеся там люди, лагерь, армия, шатер императора, Мелт…

— А-а-а! Проклятье! — яростно взревел нищий старик. Он с отвращением отбросил посох и тут же начал меняться, превращаясь в дракона.

Спустя минуту золотой дракон шумно взмахнул крыльями и грузно оторвался от земли. Медленно поднимаясь над лесом, он полетел на северо-запад, постепенно наращивая скорость. Ругаясь, на чем свет стоит, он изо всех сил работал крыльями. Времени было в обрез.

***

— Слушай дальше, внучек.

"… Следом за головной нерушимой расвой следует расва вьющаяся. Сахайраны и вал'эны Вьющуюся расву образуют. Они суть загадка еще более великая для мага, не ведают они природы их.

Тяжко словами разъяснить смысл и деяние их на мир оказываемое, однако возможно. Сахайраны и вал'эны суть законы, по которым Твердь строилась. Уж чрезвычайно неодинаковы сахайраны: одни изменять труда нет, а к иным подобраться возможности и нет почти.

И названия-то у сахайранов разных непохожие есть. На разные вереницы сахайраны разбиты.

Первая вереница — оборотные сахайраны, это коли есть, к примеру, сахайраны противоположностей.

Вторая вереница — сталые сахайраны, это коли затруднения великие при волшбе с ними возникают.

Третья вереница — плавные сахайраны, это коли вне зависимости от крутизны перемен отклик меняется чуть, к примеру, сахайран удачи.

Четвертая вереница — путевые сахайраны, это коли меняя его, направление меняется, тут примеров множество, любая величина, направлением обладающая.

Пятая вереница — плывущие сахайраны, это коли не суть важна строгость в значении, выполнение условия требуется только.

Сахайраны и вал'эны, накладываясь друг на друга, законы Тверди образуют. Вал'энов множество великое, даже счету поддается с трудом…"

— Ну, внучек, все равно вал'эны и сахайраны выучить тебе придется, однако не теперь, пока просто все обзорно надо окинуть, чтоб попривык ты к новому и не страшился потом сложности мироздания.

Глава 18

— Уф-ф! — Сторог Тьер, размазывая пот с каменной пылью

по лицу, приблизился к Стару. — Готово!

— Что готово? — живо спросил Стар.

— Тонкие остались стенки, раз — и вся река уж в туннеле! — торжественно и гордо рубанул рукой воздух Сторог Тьер.

— Неужто справились? — обрадовано пыхнул трубкой Стар.

— А-то! Денно и нощно долбали скалу, ан вона! Продолбили! Ну, я побегу королю доложу! — крикнул на последок Сторог Тьер, быстро спускаясь вниз.

Стар задумчиво пускал дым, раздумывая над грядущей войной. Куда-то вдруг пропала уверенность в победе, лишь сомнения и тревоги остались. Куда им тягаться с таким воинством? Вестимо, земля своя, родная, да и дело у них верное — оборона… Оборона, кстати, знатная, одних ловушек скрытых сколько! А огненная река дорогого стоит…

А вон и Арсад стоит, тоже думает о чем-то… Стар спрятал трубку в карман и подошел к чародею:

— О чем задумался, Арсад?

— Что-то неладное деется там, не пойму только, что? — Арсад нахмурился.

— Печать никак сломают?

— В том-то странность, что печать никто и не пытается уж дня два как трогать. Правда, через три дня она и сама спадет, но могли и ускорить ведь… А не стали. Почему?

— Что ж там твориться-то?

— Кабы знать… — угрюмо сказал чародей. — Однако силы могучие в астралах моментами кочуют, а к чему ведут… Загадка… Никогда не видывал ничего подобного.

— Что ж делать-то? — с нескрываемым беспокойством спросил Стар.

— В ожидании нет силы, однако в спешке нет атаки…

— И горазд же ты неясно советовать, — посетовал Стар.

— Ясные советы сродни приказам, а вольные народы приказы ненавистью лютой жалуют.

— И то правда, — удивленный глубиной мысли сказал гном.

— Что-то грядет, предупреди короля, пусть строит войско.

— Это что, совет? — усмехаясь, спросил Стар.

— Это приказ, — жестко ответил Арсад, бесцветно посмотрев гному в глаза.

Стар нахмурился, но ушел к королю.

Король поверил. Через час все войско, почти восемь тысяч, стояло хирдами по всему туннелю. Напряженное ожидание только начиналось, а многие воины уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу, лаская ладонями в стальных рукавицах рукояти топоров. Король, опираясь на Карадраг, поджидал Арсада.

— Чародей, не ложны ли твои домыслы? — строго спросил он Арсада, когда тот подошел вплотную.

— Нет, повелитель гномов, что-то случится скоро, но сокрыта от меня пока суть того.

— Смотри же, чародей, чтобы не зазря я будоражил народ и войско свое, — нахмурился король.

— Не стоит словами бросать, ибо слова — силы часть, потому никогда я не говорю по пустякам.

— Добро, раз так, — кивнул король.

Минуло два часа. Гномы стали недовольно перебрасываться словами, ворчливо перекладывая оружие и покуривая трубки. Внезапно над потолком тоннеля пробежало серебристое сияние и тут же исчезло.