Надрывы

Дубаков Михаил

— А теперь послушай меня, говорить я буду начистоту. Первое, твои подданные положили полсотни из моего лучшего отряда. Второе, я объявил войну и не могу просто так уйти с поля боя. Третье, я не хочу проливать кровь. Четвертое, в случае битвы вы проиграете. Пятое, и последнее, согласись, гордый правитель, твое устное извинение за своих подданных не такая уж великая плата за свободу своего народа.

Король нахмурился:

— Чего ты желаешь?

— Я не прошу выдать или наказать виновных, я не прошу откупа, мне нужен мир, но мне нужно сохранить

честь и доказать крепость трона, а потому мне надо твое извинение. Вернее, мне оно не нужно, будь моя воля, я тут же приказал войскам отступить. Но что скажут в империи? А, король-под-горой? Там скажут, что император — трус! Испугался армии всемеро меньшей! Мне не нужно твое извинение, мне нужно чтобы ты, если тебя спросит народ, сказал, что ты его мне дал.

— Это будет ложь! — зло сверкнул глазами король.

— Хорошо, если желаешь, принеси мне извинение! И тогда это будет правдой! Согласись, это будет справедливо, ведь была же стычка!

Король тяжело задумался, угрюмо глядя императору в глаза.

— Если бы не твое коварство…

— Это не коварство! — резко ответил император. — Это был единственный способ вызвать тебя на разговор! Если бы не было реальной угрозы, ты бы ни за что не покинул горы, надеясь на свою оборону!

— Это правда… — кивнул гном, скрестив руки на груди.

— Жизнь и свобода народа в обмен на извинения! Это маленькая цена, — жестко и уверенно сказал император.

— Небольшая, — опять кивнул гном.

— Так чего же ты ждешь?

— Ты наивен, император, — с легкой усмешкой сказал король-под-горой. — Ты предлагаешь нам слегка унизиться, чуть-чуть испугаться и попросить прощения в обмен на жизнь…

— Проклятье! — император уже не мог сдерживаться. — Я только хочу справедливости! Извинение за убийство — мизерная цена!

— Тебе легко быть великодушным и справедливым с армией в полсотни тысяч, — презрительно бросил гном.

— О-о-о! Создатель! — император стукнул кулаком о ладонь. — Я просто хочу мира!

— Зачем же было начинать войну?

— Моя ошибка, — нетерпеливо закивал император, — но я изменился, я стал другим, и эта война теперь мне кажется бессмысленной.

— Ну так уходи с поля битвы.

— О-о-о! Но тогда меня будут считать трусом!

— А меня? Император, кем будут считать меня, если я принесу извинения? — ехидно поинтересовался гном.

— По крайней мере, у тебя есть за что приносить извинения, — заметил император.

— Это бесполезный спор, повелитель людей, — качнул головой гном.

— Хорошо, давай вместе найдем выход, — император скрестил руки на груди. — Мне не нужна война — тебе не нужна война, мне нельзя просто уйти с поля боя — тебе нельзя просто уйти с поля боя…

— Тогда давай сражаться, — невозмутимо ответил гном.

— Но я не хочу крови, — устало сказал император.

— И я не особо желаю, но нет выхода, — гном устало покачал головой.

— Должен быть!

— Но ведь нет!

— Нам надо сражаться?

— Надо.

— И без крови?

— Ну да.

— Значит

будем сражаться без крови!

— А ведь мысль! — король-под-горой усмехнулся. — Мы просто скажем своим армиям, что это все тренировка, вы учитесь захватывать горы, скажем… горных троллей! — гном даже хлопнул себя по ноге от удовольствия. — А мы учимся обороняться от атак, скажем… ну, неважно от каких-нибудь герров или орков.

Император внимательно посмотрел в глаза королю и увидел там неподдельную радость и ликование.

— Давай пожмем руки, союзник, — твердо сказал император, стягивая перчатку.

— Пожмем! — гном, сняв латную рукавицу, протянул свою могучую ручищу.

— Значит так, арбалетчики мои стрелять не будут, копейщики снимут наконечники пик, а вот что с мечниками делать? — император задумался.

— А пусть просто колющих ударов избегают, а иначе наши доспехи и не пробить, — посоветовал гном. — Ну, а мои топоры на облегченные дубины сменят, мы тут их враз в лесочке наломаем. Ну, а так баталия по всем правилам… только более сорока тысяч не ставь, не совладаем…

Император улыбнулся, впервые за сегодняшний день.

Через три часа действо началось. Непросто было объяснить своим солдатам, что же на самом деле будет. Люди упорно не хотели верить в то, что это будет лишь учебная битва, гномы не хотели брать в руки дубинки, да и взяли лишь тогда, когда король пообещал поотрывать всем головы голыми руками.

Поначалу гномы с дубинами резво стали ложить копейщиков, проломившись через частокол пик, а люди как-то сопротивлялись слабо, все еще не веря в реальность происходящего. Но потом задор простой и нехитрой драки захватил их, и дело пошло веселее. То и дело завязывались нехилые потасовки, мечники и гномы, побросав мечи и дубины, лезли друг на друга с кулаками. Однако злобы не было, лишь задор, запал, стремление показать себя, и только.

Спустя пару часов самая большая драка в истории закончилась трудной победой людей, все же их было в пять раз больше, хотя гномы дрались лучше и удачливее.

— Ничего, — ворчали побежденные, — вот как-нибудь в трактире повстречаемся и там силой-то померяемся.

— Ладно, ладно! — махали рукой измотанные победители, — и мы ребята не промах!

Император, с улыбкой следивший за битвой, переросшей в драку, приказал выкатить на поле несколько бочек с пивом. Да и гномы, тоже не оставшись в стороне, приволокли с десяток, приличных таких, впятером каждую катили.

За всеобщей попойкой все помирились, поссорились, опять подрались и снова помирились. Лагерь гудел, как улей, а у императора оставалось еще одно важное дело.

— Сарайэн! — крикнул он зычно.

— Да, мой повелитель, — крикнул в ответ тот, спеша к императору.

— Все готово?

— Готово, мой повелитель, уже давно все готово.

— Тогда объявляй и начинаем, — резко бросил император.

Сарайэн поклонился и быстро пошел к эшафоту, на ходу отдавая распоряжения.

Солнце клонилось к закату.