Надежда
Шрифт:
– Были, личные. – тихо ответил Строгонов. – А сейчас политическая ситуация такова, что дружеские связи можно переоформить в крепкий союз.
– Однако мне этот толстый бородач не нравится.
– Агент Гильдии, что ль?
– Да.
– Мне тоже. Причём очень возможно, что он хороший партнёр Ордена. Или даже один из членов.
– Так может, шлёпнуть его ненароком?
– Нельзя. Не поймут купцы… если открыто действовать. Однако в любом случае понаблюдать стоит.
– Кто же этим займётся? Я?
– Эх, пригодился бы сейчас твой дружок… Ну
– Не дружок он мне, – огрызнулся Данила.
– Знаю, знаю. Не серчай. Тебе дело найдётся иного сорта. Сейчас завернём в казарму, там на уши стрелков поставим. Дядя-то молодец, доверительную грамоту написал не только на производство работ. Поучишь здешних лентяев уму-разуму.
– Вот и болота. – пробормотал Найджел, разглядывая серо-зелёную жижу, растекавшуюся во все стороны, насколько хватало глаз. В этой части проклятого материка нестерпимый жар сменился промозглым холодом. Бывший Страж укутывался в разорванные обугленные тряпки, как мог, но это не помогало. Зубы отбивали чечётку в такт ударам сердца. Сгинуть здесь – раз плюнуть. Стоит ногу поставить в трясину, чтобы пропасть навсегда. Эх. а ведь мама так много и хорошо говорила…
– Вижу, – прохрипел Мерлон, подходя к краю слегка затуманенной поверхности болота. – Дрянное местечко, не находишь?
– Вы издеваетесь, Хозяин?
– Да, – рассмеялся безумец. – Смотрю, посмелее стал. Не боишься меня?
– Боюсь. Но что с того? – честно признался Найджел. За прошедший день в его душе стало совсем пусто. Может, здешние места оказали влияние. Может…
– А-а-а, потерял надежду, значит? Ну-ну. Хочешь, я тебе её верну? Ну-ка, полезай в болото.
– Что? – в голове Найджела застучало так сильно, что ему на миг показалось, будто кровь обильным потоком хлынет наружу, предварительно разорвав череп.
– Лезь в дерьмо, – менее сдержанно произнёс Мерлон, и в тот же миг что-то ощутимо ударило Найджела по затылку. Он не стал оборачиваться, знал: магия.
– Но я… я не хочу!
– Не имеет значения. Лезь. Или ты нуждаешься в помощи?
Найджел хотел сам сделать первый шаг в жижу, но тут на него налетел мощный поток сотворённого Мерлоном ветра, и несчастный, подлетев в воздух, грузно упал в жутко воняющую гниль. Его ноги угодили в вязкую трясину. Сапоги наполнились грязью. Стало засасывать. Благо здесь было неглубоко, и Найджел смог вынырнуть по грудь. Но ноги были в трясине. Нещадно тянуло вниз. Он старался не брыкаться, но болото не выпускало.
– Ну, как оно? – насмешливо спросил Мерлон, присев на корточки. – Чего не дёргаешься? Хочешь потихонечку, что ль?
Найджел не отвечал, а, тупо уставясь в приближающуюся к голове жижу, прислушивался к себе. Сейчас он не мог понять, страшно ему, или колорит чувств лишь что-то нагнанное извне? А вниз-то тянет. Медленно так. Ещё пару минут – и. его скроет с головой, и потом… всё. Всё?!
Найджел не понял, почему начал дёргаться. Словно все чувства изменили разуму и стали жить без него. Закричав, он стал брыкаться руками и ногами, тщетно
Мама, твой несчастный сын идёт к тебе…
– Глупенький, держи меч прямо. Выстави левую ногу вперёд, да, вот так. Хорошо, слегка присядь. Да нет, не так! Слегка, понимаешь? Пружинь на ногах. Помни, находясь в движении, проще наносить удары и легче уклоняться от атак врага. Хорошо, теперь поднимай меч, слегка наклонив лезвие вбок и резко опускай вниз. Раз! Ну что это такое? Меч чуть из рук не выпал!
– Не ругайся, мам! – расстроился ребёнок. – Я же только неделю учусь, как этой железкой махать!
– Не железкой, а мечом, Найджел, – укоризненно проговорила мать, разглядывая дитя. Её жёсткие тёмные волосы всегда так причудливо взъерошены по утрам, что удержаться от улыбки нельзя. Несмотря на грозный твёрдый взгляд опытного воина, для сына она всегда была мягкой и чуткой, пускай порой и сварливой.
– Ну, мечом. Лучше дай чучело порублю, куда больше толка выйдет.
– Нет. Так ты будешь просто баловаться, а для начала тебе нужно выучиться чувствовать оружие. Я больше тебе скажу: пройдёт год, а то и два, прежде чем ты возьмёшься за тренировочный манекен.
– За что?
– Эм, ну, за чучело. Пойми, в нашем мире только ты сам можешь отвечать за собственную жизнь. Никто – ни друзья, ни знакомые, ни любимые, не будут так заинтересованы в твоём существовании. Ну, может, родственники в большей части. Если ты не сможешь защитить себя – никто не сможет. Сражаться за себя и за тех, кто дорог тебе – вот смысл жизни, сын мой.
– А отец? Он был другим?
– Отец… – мать нахмурилась. – Нет, он был очень смелым человеком, Найджел. Он был благородным воином, он спасал людей.
– Правда? И он погиб в бою? Раньше ты говорила что-то.
– Нет, я просто врала.
– Зачем?
– Вырастешь, поймёшь.
– Ну да. как всегда.
– Эх, присядь-ка, – проговорила мать, устраиваясь на небольшую, скрипучую от дряхлости скамейку для отдыха. На импровизированном тренировочном поле, обставленном собственными руками матери на заднем дворике дома, ничего иного, кроме чучел, покрывал для борьбы, турников и тяжёлых гирь не было. Всё старенькое. дряхлое. – Как тебе в этой сельской школе? Нравится?
– Сказать правду? – спросил сынишка, хитро поглядев маме в глаза.
– Конечно!
– Так себе. Когда заставляют что-то делать – не люблю, а когда что-нибудь рассказывают – люблю.
– Ах ты, лентяй! – нежно улыбнулась она.
– Ну! Получше буду, чем Бровкин и его компания. Они вообще лоботрясы!
– Да. Это точно. Думаю, если будешь стараться, сможешь добиться впечатляющих успехов!
– Правда? Ты не врёшь?
– Я так думаю, сына. А как будет на самом деле, знает лишь Бог.