Надежда
Шрифт:
– Ну наконец-то! – глубоко вздохнув, воскликнул Строгонов. – Неужели я дождался честной драки?
– Но нам не туда… – начал было агент, но Владимир прервал его:
– Тебе может быть, а мне точно туда.
– Но у нас нет доспехов, – засомневался Ян, но Строгонов усмехнулся:
– Железки не уберегут тебя от Судьбы, наёмник. Ты можешь присоединиться к агенту, если хочешь. А я отправлюсь в самую гущу схватки. Пора дать гадам честный бой, – он рывком выдернул меч из ножен. – Да хранят вас боги, братья! Пока есть надежда в сердце, благое дело не померкнет! За свободу!
И он побежал. В рубашке, штанах
Случившееся не выходило из головы Даратаса. Как он ни старался отвлечься от грустных воспоминаний, ничего не получалось. Дариана постоянно возникала в его мыслях, словно в наказание за постыдное недоверие, выказанное старому соратнику. Теперь девушка погибла, и подозрения превратились в бессмысленную пыль. Осталась только память.
И от этого становилось ещё тяжелее.
Местность по ходу пути не менялась. Полуразрушенная дорога уже более четырёх часов петляла среди пустынного плоскогорья, лишённого всякой растительности. Редкие кратеры миниатюрных вулканов, извергающие клубы чёрного дыма, нарушали мёртвое спокойствие выжженных территорий. Живой и неживой миры застыли в ожидании, словно изготовившись к рывку, способному поглотить сознание неподготовленного странника. Но минуты уверенно бежали вперёд, и ничего не происходило: только сухой ветер порой проскальзывал мимо, даже не удостоив путников прикосновением.
Однако без примечательных предметов не обошлось. Далеко впереди высилась массивная цепь внушительных скал, гордо возвышавшихся над низкорослыми холмами нагорья. Изломанные линии вершин, увенчанных белоснежными шапками, причудливо играли тенями, каждый миг меняющими форму. Чем ближе подходили путники, тем сильнее менялась корона величественных гор, вбирая в себя силу высоты и размеров. Не стоило большого труда догадаться, что хозяин этих пустошей обосновался именно здесь: за надёжными стенами природного замка.
Хантеры шли вереди, выдерживая необходимую дистанцию. К удивлению Даратаса, проводники специально не подпускали путников ближе, ускоряя шаг, если маг со стражем приближались на лишний метр. Сохраняя полное молчание, тёмные фигуры спокойно двигались в известном им одним направлении, не обращаясь к ведомым и вообще не беспокоясь об их нахождении. Очень скоро Даратас стал подозревать, что их «друзья» обладали немалыми телепатическим способностями: проводники продолжали контролировать ситуацию без использования органов чувств. А проверил догадку очень просто: взял и остановился.
– Не стоит задерживаться, – тут же прозвучал скрипучий голос в голове мага: ни одна из темных фигур не повернулась. – Эти земли только с виду кажутся спокойными.
Даратас в ответ нахмурился и ещё усерднее закрепил свои магические блоки: хотя он не был менталистом, кое-что из защитной магии этой сферы умел.
Постепенно
– Мы почти у цели, дорогой Ольвен, – сказал маг, невольно задрав голову и любуясь каменной мощью вознёсшейся к небу скалы. – Именно на этих многочисленных склонах обосновались Хантеры. Надеюсь, ты не устал?
– Я в полной готовности, – коротко ответил Ольвен, хотя от мага не ускользнуло лёгкое сомнение, промелькнувшее в глазах принца. Даратас молчаливо согласился: день выдался нелёгким, и усталость брала своё. Однако ситуация не щадила уставшие тела смертных: впереди предстоял подъём!
Как только путники вышли к подножью скал, остатки дороги закончились, и шефство перехватила вытертая тысячами ног узкая тропа, ведшая к вершинам каменных гигантов. Не желая сворачивать, тропа стремилась ввысь, поднимаясь под крутым углом. Даратас успел проклясть всё на свете, когда ему пришлось чуть не ползком взбираться на проклятый склон. Судя по тяжёлому дыханию эльфа, у принца были схожие чувства.
По мере подъёма, пустынные камни стали проявлять признаки обитания: по обе стороны тропы вырастали серенькие шапки самодельных палаток, составленных из кривых палок и неумело ободранных шкур, которых становилось всё больше и больше. Они, словно бледные грибы, вырастали целыми кучками на каждом доступном месте, теснясь друг к другу.
Несмотря на обилие жилищ, жителей видно не было. Только пару раз еле различимые тени мелькнули среди монолитных камней. И всё. Никто не интересовался пришельцами или, по крайней мере, не показывал внимания.
Общая обстановка нервировала. Гробовая тишина и удручающие чёрно-серые тона внушали подсознательное беспокойство. Даратас бледнел с каждым метром пройденного пути: всем существом он ощущал, как мощнейшие потоки магии пронизывают тело горы, окружая её множеством запутанных плетений. Сказать, что каменная крепость похожа на огромное орудие, застывшее в ожидании команды, значит, не сказать ничего. Складывалось впечатление, что каждый сантиметр горы заговорён на атаку: стоило невидимому хозяину возжелать, как на нарушителя обрушился бы поток убийственных заклинаний. И, что самое ужасное, Даратас не был уверен, что смог бы отбиться на месте этого несчастного. Магия неизвестного чародея потрясала своим искусством и заставляла бледнеть при ощущении той мощи, которая вложена почти в каждое плетение. Что ж, неудивительно, что Хантеры умудрились выжить среди опасностей Харона: их главный дом находился под надёжной защитой одного из самых загадочных и великих магов мира. Диор Каданса или, по крайней мере, того, кто назвался этим именем Хозяину Цитадели.
Когда не меньше километра осталось позади, навстречу путникам вышла делегация местных обитателей. Поначалу Даратас принял их за карликов, но когда разглядел поближе, то с трудом подавил желание воспользоваться всеми известными заклинаниями защиты: не меньше десяти гоншонов медленно топало в их сторону, волоча длинные руки по камням. Даратас опасливо покосился по сторонам, ожидая западни, и покрепче перехватил посох, подбирая в уме подходящие заклинании. Но проводники спокойно продолжали путь, и маг сдержал малодушный порыв.