Надежда все исправит
Шрифт:
— Зарплата у нас, конечно, в разы выше, чем в других школах города, — мужчина за моей спиной усмехнулся.
Я обернулась, не скрывая восхищения в своих глазах.
— Ну что, вы принимаете мое решение? — спросил он, самодовольно улыбаясь.
— Да! Конечно, да! — воскликнула я в состоянии аффекта.
Я уже видела, как навожу порядки в этом зале, утопающем в солнечном свете. Как пространство заполняется шелестом тканей и приятным урчанием швейных машин, как прямо здесь зарождаются шедевры, которые разлетаются по миру в руки настоящих ценителей.
Поверить
Идиллическая картинка в моей голове быстро рассеялась, и улыбка сползла с лица. Я воображаю себе ту же жизнь, которую жила в Москве, но, вместо Антона, теперь Коля.
Но Коля совершенно не похож на Антона, а, значит, дом в пригороде и Ауди, возможно, уже никогда не вернутся в мою жизнь, если я остановлю выбор на физруке. Разве я еще не сделала выбор?
Каждое утро улыбаясь Коле, где-то в глубине души я оставляю себе пути отхода, на случай если не смогу принять такое существование, и каждое утро из-за этого я чувствую себя самым отвратительным человеком на земле.
— Замечательно, — Роман Викторович довольно потер руки, — Вернемся в мой кабинет и обсудим детали.
Мы снова пошли по коридору, но в этот раз я уже не озиралась по сторонам в восхищении, а замкнулась в себе и своих мыслях. Правда, вынырнуть из размышлений все же пришлось. Неподалеку раздался знакомый смех, и я ощутила, как внутри разрастается злость.
Обернувшись, я заметила у одного из кабинетов шайку девчонок — тех самых, что не дают прохода моей Верочке. Вспомнив все, что произошло тогда, я вдруг осознала, какую ошибку совершила.
— Постойте, Роман Викторович, — сквозь зубы процедила я.
Мужчина обернулся и удивленно посмотрел на меня.
— В чем дело?
— Вот эти малолетние хамки, — я вытянула руку, указывая на обидчиц, — Позволяют себе задирать мою ученицу просто за то, что она не так обеспечена, как их мамочки и папочки.
Мое громкое возмущение привлекло внимание. Со всего этажа к нам стали стягиваться ученики и даже учителя. Главная зачинщица охоты на Веру смерила меня равнодушным взглядом. Она знала, что ей ничего за это не будет. Ее не погонят с позором из лицея. Не накажут исправительными работами. И даже не поставят двойку за плохое поведение.
— Полагаю, вы ошиблись, — директор покачал головой, коротко глянув на девочек, — В нашем лицее с особой строгостью относятся к поведению.
Мужчина хотел рассказать еще много хорошего про свой великолепный лицей, но я выставила вперед руку, перебивая его.
— Я не ошиблась. Эти самые девочки неоднократно приставали к моей ученице, а на днях я сама стала свидетелем очередной драки.
Роман Викторович приподнял очки и потер переносицу двумя пальцами.
— Надежда Львовна, давайте поговорим в кабинете?
— Ну уж нет,
— Вот душнила, — тихо, но все же слышно протянула та соплячка, которая показала мне средний палец, когда я кинулась Верочке на помощь.
— Настя, помолчи! — прикрикнул Роман Викторович, а девочка, которой, казалось, было плевать даже на директора, только закатила глаза.
Я снова ткнула в нее пальцем, привлекая внимание.
— Учти: если я снова увижу тебя или кого-то из твоей своры около Веры, видео с дракой попадет в полицию. Тебе ведь уже есть четырнадцать, верно? — усмехнулась я, намекая на возраст, с которого начинается уголовная ответственность. На самом деле никакого видео у меня, конечно, не было, и я всего лишь отчаянно блефовала. Однако, мои старания возымели эффект.
Девочка отвела взгляд, стараясь оставаться равнодушной, но я заметила, как вся ее поза стала более напряженной. Я перевела жесткий взгляд на Романа Викторовича и резюмировала:
— Имейте ввиду: я не шучу, — круто развернувшись на каблуках, я направилась к приемной, чтобы забрать верхнюю одежду.
К счастью, озадаченный директор за мной не последовал. Он подхватил Настю под руку и оттащил в сторону на приватный разговор. Меня же провожала целая сотня любопытных взглядов, и в этот самый момент я чувствовала себя сильной и непобедимой. И мне хотелось, чтобы так это и было. Чтобы ни одна гадюка больше не подобралась к Вере.
Уже на самом выходе из лицея меня остановил охранник. Он кивнул на стол, за котором стояло несколько мониторов, отображающих показания камер со всей школы.
— Здорово вы директорскую дочку осадили, — восхитился он, — С этой девчонкой вообще никакого сладу нет.
— Что? Настя дочка Романа Викторовича? — удивилась я, и охранник кивнул, открывая для меня турникет.
Я неодобрительно покачала головой, и, махнув на прощание мужчине, покинула лицей с чувством выполненного долга.
После того, что произошло, мне захотелось вернуться в свою школу и взглянуть на детей, на учителей другими глазами. Будто знакомство с изнанкой лицея каким-то образом сблизило меня со своей школой.
***
Я просто стояла у входа в школу и наблюдала за тем, как рабочие обновляют фасад. Да, это здание никогда не станет таким же фешенебельным, как лицей, но теперь, когда ремонт, устроенный Антоном, близится к концу, первая школа города выглядит совершенно иначе.
Да, кабинеты так и остались небольшими, но новые окна и перекрашенные стены сделали их светлее. Строители сменили напольное покрытие и внесли парты и стулья, доставленные прямо с фабрики. Каждый класс получил то оснащение, которое было запрошено директором Людмилой Сергеевной.