Надежда победителя
Шрифт:
– Есть, сэр. – Капрал проворно надел ботинки и шмыгнул за дверь.
Полминуты прошло в абсолютной тишине. Наконец, шаги.
– Сержант Ольвиро по вашему приказанию прибыл, сэр!
– Вольно, сержант. – Я вышел на середину прохода между шеренгами и обратился к кадетам. – Наступит день, когда вам придется командовать рядовым и сержантским составом. Но вы должны научиться не только приказывать. Сейчас я преподам вам урок. – Я повернулся к Ольвиро. – Сержант, приношу вам свои извинения за грубые и необоснованные упреки, высказанные мною сегодня в столовой в приступе раздражительности. Весьма
Ночью я спал как убитый. Ни одного сна не помнил, выспался замечательно, утром бодро вскочил под душ, а после завтрака сразу пришел в кабинет и принялся за работу.
Первым делом надо решить кадровый вопрос. Слик умер, Толливер скоро уедет в Фарсайд – без двух лейтенантов трудно. Надо нажать на отдел кадров, пусть дадут хотя бы одного офицера. Я снял трубку:
– Соедините меня с отделом кадров.
Вскоре мне ответил капитан Хигби, то самый, что отказался избавить меня от Ардвелла Кроссберна. Я сбивчиво объяснил, что лейтенанта Слика по приказу адмирала Дагани перевели из Академии на другое место службы, вследствие чего мне нужен другой лейтенант, причем как можно быстрее.
– Может быть, направить вам кого-нибудь из ваших друзей? – предложил Хигби.
– Нет.
– Тогда я сам подберу кого-нибудь. На это потребуется некоторое время. Ждите, я сообщу. – Хигби положил трубку.
Я занялся просмотром докладов и прочих бумаг. Перед самым обедом позвонил сержант Киндерс:
– Из Фарсайда прибыл гардемарин Кин с тремя кадетами.
– Пригласите их ко мне. – Вот те на! А я чуть не ушел на обед. Как я мог забыть? Сам же вчера вечером приказал доставить кадетов в Девон! Забыл о кадетах, забыл отпустить охрану. Все забываю. До срока выхожу в тираж, старческий маразм. Что будет дальше?
За Кином вошли кадеты, вытянулись по струнке. Гардемарин – довольный успешно выполненным заданием, а кадеты – подавленные, мучимые неизвестностью – зачем их сослали вниз?
– Как они вели себя в пути, мистер Кин? – спросил я довольного собой гардемарина.
– Хорошо, сэр.
– Вы отлично справились с заданием. Подозреваю, хотите вернуться в Фарсайд сегодня же?
– Не то чтобы очень… Хочу, сэр. Меня охватил приступ великодушия:
– А мне кажется, переносить перегрузки шаттла в вашем возрасте не так уж легко. Вы уже не юноша. Поэтому даю вам два дня отпуска. – Конечно, я сделал ему комплимент. Ведь мальчишке Кину только что исполнилось восемнадцать. – Можете съездить в Лондон.
– Спасибо, сэр! – Его глаза озарились блаженством.
– Свободен. – За ним закрылась дверь, и я обратил свой благосклонный взор на кадетов. – Вольно. Кадет Стриц, кажется, я вас уже где-то видел.
– Так точно, сэр. Вы видели меня в казарме.
Я напряг свою дряхлую память. Каким-то чудом мне удалось извлечь из ее недр нужную картинку: я вспоминаю в пустой казарме свою кадетскую
– Я не кусаюсь, мистер Стриц, – пошутил я и добросердечно уставился на выпоротого Кевина Арнвейла. – Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, сэр.
– Сможете сидеть в столовой?
– Так точно, сэр. – Бедняга густо покраснел. – Наверно, мистер Паульсон пожалел меня.
Мой начальственный взор устремился на Кила Дрю. Теперь он выглядел старше своих пятнадцати лет, щеки впалые, кожа бледная. Сразу видно, что он считал себя виновным в гибели товарища и сильно переживал.
– Кадет Дрю?
– Так точно, сэр.
Что бы ему сказать? Ничего дельного в голову не лезло, поэтому я просто глазел на всех троих. Что теперь с ними делать? Первым делом, наверно, надо распределить по казармам.
– Вы догадываетесь, зачем вас отправили сюда?
– За низкую успеваемость и плохое поведение, сэр, – ответил Кил Дрю. В его голосе сквозила горечь.
– Чтобы вы, посмотрев на нас, приняли окончательное решение об отчислении нас из Академии, – добавил Арнвейл.
– Кто вам это сказал?
– Сержант Радс, сэр. Черт бы его побрал!
– Нет, я вызвал вас… – Я прикусил язык. Нельзя им говорить правду. Ход рассуждений сержанта можно понять, ведь здесь в Девоне они вынуждены будут повторять уже пройденные программы, а такой участи заслуживают лишь безнадежно отстающие. Именно так будут относиться к этой троице другие кадеты. Что я наделал?! Придется импровизировать. – Я вас вызвал для… проверки экспериментальной программы. Дело в том, что некоторые кадеты нуждаются в индивидуальном обучении. Конечно, это временная мера. Здесь вы будете жить в одной казарме и изучать программу Фарсайда.
– Пардон, сэр, а чем мы будем заниматься кроме учебы? – робко спросил Кил Дрю.
Хороший вопрос, жаль только, я заранее не придумал ответа. Главное – делать вид, будто ответ мне известен.
– Вы будете моими помощниками, – брякнул я первое, что пришло в голову. – Будете сопровождать меня в полетах в Фарсайд и обратно, будете… – Черт возьми, что они еще могут делать? – Будете выполнять прочие самые разнообразные поручения и все, что я вам скажу. В моем кабинете. В приемной, конечно. – Я исходил нервным потом. – Об остальном узнаете потом, а пока хватит. Идите к сержанту Киндерсу, он направит вас в казарму. В казарму сержанта Ибареса. – Рамону Ибаресу можно довериться.
Как только за троицей закрылась дверь, я рухнул в кресло. Какой маразм! Полный! Что я натворил?! Какого дьявола я мямлил перед кадетами, как салага? Черт меня дернул за язык наплести про индивидуальное обучение? Никогда в Академии этого не бывало. Придется выдумывать для них какие-то обязанности.
По сути дела я вырвал эту троицу из налаженной системы обучения Академии и взвалил ответственность за их успеваемость на себя. Этого мне только не хватало! Хуже того, я нарушил святую традицию. Капитану не пристало общаться с кадетами, он просто должен их не замечать. Теперь же они узнают меня лучше, увидят все мои недостатки. Разве смогут они после этого меня уважать?