Надежда победителя
Шрифт:
– Откуда я знаю?
– У вас есть опыт. – И Боланд, и Дагани смотрели на меня с надеждой, как на пророка.
– Ей-богу, не знаю, что будут делать рыбы. – Я встал и начал прохаживаться взад-вперед, пытаясь придумать хоть какой-то ответ. – Мне кажется, некоторое время рыбы не будут нас беспокоить.
– Почему? – хором спросили сенаторы и Дагани.
– Просто так кажется. Разумных объяснений у меня нет, если не считать того факта, что между гибелью «Телстара» и нападением рыб на Надежду прошло несколько лет. А когда рыбы начали
Трудно тогда пришлось нашему флоту. Понеся громадные потери, он вынужден был отступить.
Сенатор Уиверн кашлянул, словно прочищая горло перед речью на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, и важно произнес:
– Появление рыб поможет нам убедить ООН разместить заказы на корпуса в Северной Америке.
– Обсудим это потом, Бретт, – осадил его Боланд.
– Сейчас надо быстрее разрабатывать и производить бомбы с кошачьим концертом, – сказал я, перестал расхаживать взад-вперед и сел за стол. – Как обстоит дело с ними, адмирал?
– Теперь выбить средства на эти бомбы будет легче. Но широкой публике сообщать о появлении рыб у Земли не следует. Поняли, Сифорт?
– Я никогда не давал интервью, сэр! – вспылил я. Неужели Дагани этого не знает?
– Итак, о рыбах ни слова. Это приказ. Вам, Сифорт, как человеку надежному, могу сказать, что мы с сенаторами уже условились: если рыбы сегодня больше не появятся, считать сегодняшнюю тревогу ложной.
– Почему? – опешил я.
– Чтобы не было паники. Но сами мы, разумеется, бдительности не потеряем.
– Вы собираетесь ввести общественность в заблуждение?!
– Сифорт, как вы не понимаете? – с укоризной заговорил Боланд. – Ничего хорошего такая правда обществу не даст, а вот паника может подняться.
– Ничего хорошего? – Я задумался. В самом деле, не поднимет ли сообщение о рыбах панику? Могут усилиться голоса в пользу возвращения тех кораблей, которые охраняют дальние планеты, а если флот отзовут, колонии останутся без защиты. – Вам виднее, решайте сами, а я выполню ваш приказ, – нехотя согласился я. Слава Богу, что ответственность за подобные решения лежит не на мне.
– Не давите на него, Ричард, он так же устал, как и мы. Сифорт, я устрою вам шаттл до Лондона. Один полет не повредит наземной обороне.
– Хорошо. – Быстрее бы добраться до Академии, скрыться там от политиков и паркетных адмиралов.
– Мистер Дагани, – встал сенатор Боланд, – если вы сейчас дадите указание отправить шаттл, то я пройду с мистером Сифортом до трапа.
Ловко же они меня выпроводили! Очень вежливо, как опытные политики. Вскоре мы с Боландом уже шли через зал ожидания. Несчастные пассажиры все еще с надеждой ждали отмененных рейсов.
– Мы используем возникшую ситуацию в полной мере, – хвастался по пути Боланд. – Деньги на корабли и ваши бомбы мы выбьем, не сомневайтесь, нужные люди о рыбах извещены, а вот широкой публике знать об опасности не следует,
К сожалению, я должен был признать его правоту. Деньги на новые корабли были нужны позарез.
– Завтра я привезу в Девон Роберта, – как бы невзначай бросил Боланд.
– Кто такой Роберт?
– Мой сын.
– Ах да, пардон. Надеюсь, он будет учиться прилежно.
– Я тоже на это надеюсь. Если возникнут какие-нибудь трудности, сразу обращайтесь ко мне.
Из Лондона до Академии в Девоне я добирался на вертолете. На площадку перед главным входом мы сели поздним вечером. Часовой на КПП сразу меня узнал, отдал честь и не стал требовать пропуск. Я хотел было влепить ему за это выговор, но, по здравому размышлению, не стал поднимать шум из-за пустяка, а занялся более важным делом – позвонил в Лунаполис знакомым лейтенантам. На Луне было тихо. Космический флот Солнечной системы второй раз по тревоге не поднимался.
В день приема очередной группы кадетов Академия превращается в сумасшедший дом. Родители без конца выясняют одни и те же вопросы: что их чадам разрешается брать с собой за ворота, можно ли их навещать, когда будут экзамены, когда каникулы?
Лейтенанту Паульсону и сержантам такой бедлам был не в диковинку. Они держались спокойно, отвечали терпеливо, с достоинством. Я сидел как на иголках у себя в кабинете, в приемной дежурили два гардемарина. Они исполняли роль стражей и мальчиков на побегушках, а Толливер следил за порядком снаружи. Гардемарины стойко отражали натиск родителей, штурмовавших мой кабинет. Вначале я не верил в бдительность юных помощников и с беспокойством ждал прорыва взволнованных родителей, но время шло, а проникнуть ко мне никому не удавалось.
Все же мне не сиделось и я расхаживал по кабинету, виляя между кофейными столиками, креслами и прочей дребеденью, отмечая про себя, что здесь надо будет разобраться с завалами мебели столь же сурово, как в Фарсайде.
Промучившись так до обеда и немного еще, я решил, что с меня хватит. За все это время мне пришлось ответить на один-единственный звонок: интендант Серенко просил разрешения купить для столовой новое молоко взамен скисшего. Так какого черта я тут сижу? Рассудив так, я пригладил волосы, поправил галстук и шагнул из кабинета в приемную.
– Пройдусь по территории, – проинформировал я гардемаринов.
– Да, сэр, – отчеканили они.
Как и на корабле, я пошел по своим владениям без рации. Правда, на корабле повсюду установлены динамики и телефоны, поэтому любого члена экипажа в любой момент можно быстро найти по внутренней связи, а здесь, на территории Академии, дело обстояло иначе. Но таскать с собой рацию не хотелось. Конечно, есть совсем маленькие рации в виде наушничка, вставляемого в ухо, но с такими хреновинками ходят подростки, на ходу слушающие плеер. Будь я проклят, если уподоблюсь этим недорослям.