Надежда победителя

Файнток Дэвид

Наконец кадеты разместились в большом шаттле, настала наша очередь идти к шаттлу поменьше.

– Надо было зашторить кадетам иллюминаторы, чтоб не испугались меня, – вяло сострил я.

– В офицерском зале вам было гораздо лучше, сэр, там такой прекрасный буфет, – ответил Толливер с изысканной вежливостью.

– Странно, почему ты не послал меня к сержанту Радсу, чтобы я досаждал ему, а не тебе.

Толливер лишь улыбнулся, а гардемарин Кин густо покраснел.

– Сегодня мы с тобой всем мешаем, – посетовал я, хлопнув парнишку

по спине.

Полет начался. Ускорение, перегрузка, боль в груди, невесомость. Наконец мы в «Порту Земли». Пересадка на другой шаттл, два часа полета до базы Академии в Фарсайде. Незадолго до посадки я решил поговорить со своими специальными кадетами, сидевшими неподалеку у другого борта.

– Довольны, что вернулись в Фарсайд?

– Конечно, сэр, – неуверенно отозвался Йохан Стриц.

– А если честно? – настаивал я.

– Не знаю, сэр. Видите ли, сержант Радс… В общем… Простите, сэр…

– Критикуете своего командира, кадет?! – зарычал я.

– Сэр, – вмешался Толливер, – позвольте напомнить вам одну важную вещь. Это будет конфиденциальный разговор. – Не ожидая моего приглашения, Толливер расстегнул свой ремень безопасности и направился в хвост шаттла.

Я последовал за ним.

– Слушаю.

– Какого черта ты взъелся на мальчишку?! – с ходу завелся Толливер. – Ты отозвал бедных кадетов из Фарсайда якобы для занятий по спецпрограмме, на самом деле не существующей, наобещал им с три короба, сделав их «специальными» кадетами, но за все время их пребывания в Девоне общался с ними не больше десяти минут. А теперь, когда Стриц по твоему требованию пытался сказать правду, ты чуть не сожрал его с потрохами! Давай, выпори его, если тебе станет легче! На кадетах легко срывать злость!

– Я не десять минут провел с ними! – оправдывался я. – Больше! Я брал их на церемонию!

– Они окружали тебя, как бессловесные твари! Как вещи! Ты говорил с ними?

– Конечно! Вообще-то Адам за ними присматривал… Зато на прошлой неделе я говорил с Кевином.

– Ты задумывался, какое мнение осталось у них о твоей «специальной программе»?

– По правде говоря… нет. Эдгар, что же мне делать?

– Что хочешь. Только не издевайся над ними.

– А ты не издевался надо мной, когда мы были кадетами?! – вспылил я ни с того ни с сего. Что на меня нашло? Сам не знаю.

– Не издевался, а приучал тебя к порядку и дисциплине. Давай не будем о старых обидах, с тех пор прошло уже черт знает сколько лет. Разве мы за это время не поумнели?

– Нет! – Какой ужас! Неужели я не поумнел?! Наверно, в этом все дело! – За эти годы мне стало ясно одно: я хуже, чем мнил о себе. Гораздо хуже.

Я отвернулся и пошел к своему месту.

– Мистер Стриц… Йохан…

– Приготовиться к посадке! – раздался из динамика голос пилота.

– Надевать скафандры, сэр? – спросил Стриц.

– Надевайте. На всякий случай. – Сам я надевать скафандр не стал. К чему мне эти предосторожности? Если Господу угодно взять мою душу, пусть

берет. Слишком часто он спасал меня от гибели. Хватит, наверное.

Как и положено начальнику, из шлюза шаттла в офицерский шлюз купола базы я вышел первым. Нас встречали лейтенант Бьен и местные гардемарины.

– Добро пожаловать на базу, сэр, – приветствовала меня Бьен.

– Спасибо. К нападению кадетского десанта готовы?

– Они уже входят в большой шлюз под присмотром сержанта Радса, сэр.

Спустя несколько минут, бросив сумку в своей фарсайдской квартире, я прогуливался у казарм. Никаких видимых изменений за время моего отсутствия не произошло. Вскоре начали появляться первые группы кадетов с дорожными сумками на плечах. Чтобы не мешать им устраиваться на новом месте, я забрел в широкий служебный коридор (запретную для кадетов зону) и вскоре за углом наткнулся на задумчивого Джеффа Торна.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

. – Вспоминаю те времена, когда я бегал здесь юным гардемарином. Тогда мне и в голову не приходило, что когда-нибудь я вернусь.

– Я тоже после выпуска думал, что покидаю Академию навсегда. Но жизнь решает по-своему.

– Верно. Она разбивает наши надежды.

– Джефф, мы еще не старики, не все потеряно, жизнь продолжается.

– Разве? – грустно улыбнулся он.

– Конечно, Джефф! – Я схватил его за руку. – У тебя все еще впереди! Ты еще можешь надеяться! Ведь ты, в отличие от меня, не предавал никого, кроме себя.

– Что ты имеешь в виду? – поморщился он, стряхивая мою руку.

– Ты горюешь над неудавшейся карьерой, а мне не удалась жизнь! Не ты настоящий неудачник, а я! С какой радостью я поменялся бы с тобою местами! Я проклят самим Господом Богом!

– Извини, Ник…

– Ты бы лучше не извинялся, а взял себя в руки! – выкрикнул я и вдруг понял, что взять себя в руки должен как раз я. – Кстати, ты выпорол Сандру Экрит?

– Немного. Мы поговорили с ней по душам, потом я ударил ее один раз. Похоже, она не возражала бы против настоящей порки. Знаешь, иногда физическая боль перебивает душевную, и тогда человеку становится немного легче.

– У тебя природный дар воспитывать не только кадетов, но и гардемаринов.

– А толку-то? – скривился Джефф. – У меня тоже жизнь не удалась. Из радостей только компьютерные игры да джин, а утром опять надо вставать. С трудом заставляю себя вылезти из постели, через силу впрягаюсь в работу.

– Хватит ныть! Ты же всегда был таким жизнерадостным!

– Думаешь, еще не все потеряно?

Мы помолчали. Наконец я с ностальгией спросил:

– А помнишь, как мы с тобой крались по этому коридору к гравитронам?

– Гравитроны… Жаль, слишком хорошо они охранялись.

– Я столкнулся на лестнице с Робби Ровером, покатился кубарем вниз, вся наша «банда» перепугалась и разбежалась. – Моя рожа невольно расплылась в улыбке. – Как я тогда улепетывал! Наверно, побил все мировые рекорды.