Над бездной

Делински Барбара

Или все-таки намеренно?

Пораженная этой мыслью, Пейдж взяла записную книжку с ночной тумбочки и набрала номер родителей Мары в Юджине. На ее звонок трубку взяла Мери О'Нейл. Пейдж несколько раз беседовала с ней по поводу вещей, оставшихся после Мары. Теперь же, сердечно поздоровавшись с Мери, она сказала:

– У меня здесь остались после Мары кое-какие бумаги, миссис О'Нейл. Это письма, которые Мара писала некой Лиззи Паркс. – Тут она прочитала адрес упомянутой Лиззи. – Я бы хотела выслать из адресату. Как вы думаете, Лиззи Паркс все еще проживает по данному

адресу?

На противоположной стороне провода молчали. Пейдж решила, что Мери О'Нейл пытается вспомнить, не изменился ли у Лиззи Паркс адрес, или, что тоже возможно, она роется в телефонной книге, чтобы это выяснить.

Как выяснилось через минуту, Мери О'Нейл ничего подобного не делала вовсе. Слегка изменившимся голосом она сказала:

– По указанному вами адресу Лиззи Паркс не проживает, да и вообще у нас в городе нет никакой Лиззи. Лиззи Паркс просто не существует.

Пейдж, решив, что Лиззи Паркс тоже умерла, с ужасом спросила:

– Что значит, нет? С ней что-нибудь случилось?

– Нет, просто Лиззи Паркс никогда и не было, по крайней мере, в реальной жизни. Когда Мара была маленькой, она выдумала себе, что у нее есть кузина примерно" ее возраста, которая тоже проживает в Юджине. Но на самом деле никакой кузины нет. Лиззи Паркс – вымышленное лицо.

Рука Пейдж, державшая трубку, задрожала. Она склонила голову и прижала пальцы левой руки ко лбу.

– О, Боже, – произнесла она тихо. – Значит, вот какова разгадка. Вымышленное лицо!

– Благодарю вас, Мери, извините за беспокойство, – сказала Пейдж и повесила трубку.

Некоторое время она еще смотрела на письма, лежащие перед ней, глазами, полными слез, пока почерк Мары не стал расплываться перед ее взором. Когда она подняла глаза, то и Ноа выглядел расплывчатым силуэтом.

– Нет никакой Лиззи Паркс, это вымышленный персонаж, – едва слышно произнесла Пейдж.

Она подошла к кровати, на которой лежали письма ее покойной подруги, снова собрала их в пачку и перетянула резинкой.

Ноа опустился на кровать рядом.

– Она была по-настоящему несчастной женщиной.

Пейдж склонила голову и снова повторила:

– Подумать только, вымышленное лицо?!

– У других людей тоже бывают вымышленные друзья.

– Даже если им около сорока?

– Иногда. Ведь эти письма мало чем отличаются от того, что пишут многие взрослые люди, просто большинство именует свои записи словом «дневник». Так вот, Мара вела свой дневник в форме писем, а в начале каждого ставила имя придуманной ею кузины. Это всего-навсего разница в стиле, и не более того.

Но Пейдж все никак не могла успокоиться.

– Нет, ты только подумай – вымышленный друг. Оказывается, Мара была еще более одинокой, чем мы себе даже представляли.

– В этом нет твоей вины, Пейдж. – Ноа обхватил ее за плечи и приблизил к себе. – Ведь ты была рядом. И она могла этим воспользоваться, чтобы выговориться, если бы хотела, разумеется. То же самое относится к людям, с которыми она была в близких отношениях, помимо тебя. Но она предпочла сохранять свои мысли в тайне.

– Мару раздирали противоречия, –

высказала свои предположения Пейдж. – Что-то было связано с ее прошлым, что-то – с настоящим. Чтобы разрешить противоречия, доставшиеся ей от прошлого, необходимо было порвать с настоящим, и наоборот. Ситуация, что называется, патовая, и Мара была обречена на неудачу. – Пейдж прижалась к груди и всхлипнула. – Мне очень, очень ее жаль.

Зазвонил телефон. Пейдж даже не шевельнулась, рядом с Ноа было так хорошо. Но когда телефон разразился новой серией настойчивых трелей, Пейдж подняла трубку.

– Алло?

– Доктор Пфейффер?

– Да.

– С вами говорит Энтони Перрини, отец Ноа. Пейдж в недоумении посмотрела на своего визави.

– Здравствуйте, доктор Перрини. Как поживаете?

– Я-то поживаю неплохо, спасибо, но, боюсь, в нашей семье возникли проблемы. Недавно мне позвонила мать Сары и сообщила, что девочка исчезла. Лив пыталась дозвониться до Ноа, но безуспешно. Вот я и подумал, что он, может быть, находится у вас.

– Что ж, вы правильно подумали. Он здесь. – Она поднесла трубку к уху Ноа, а он своей рукой накрыл ее руку, сжимавшую трубку.

– Слушаю тебя, отец.

Пейдж наблюдала за тем, как его лицо сначала приняло серьезное выражение, а потом на нем отразилась злость.

– Так значит Лив даже не знает, когда девочка пропала и сколько времени прошло с момента ее исчезновения? – Некоторое время он только молча слушал. – Чудесно! – произнес он в трубку, а обращаясь к Пейдж, сказал:

– Лив, видишь ли, спит допоздна, и она не видела Сару с прошлого вечера. – Снова обращаясь к отцу, он спросил: – Куда она только смотрела? – Ноа опять стал слушать, что ему говорили на другом конце провода, сильно вдавив пальцем дужку очков в переносице. – Что ж, я начну обзванивать ее друзей из Маунт-Корта. Не думаю, правда, что кто-нибудь из них окажется в наших краях, но я попробую. Возможно, она сбежала к кому-нибудь из них. Помоги ей Бог!

В этот момент раздался звонок в дверь. Пейдж крикнула Нонни, чтобы та открыла.

– Пусть Лив обзвонит друзей Сары, с которыми она встречалась, пока жила у нее, – сказал тем временем Ноа своему отцу. – С той огромной сумкой, которая у нее была, куда было ей пойти? Да и вообще – с какой стати ей надо было бежать? Они что, поругались с Лив?

Пейдж приложила ухо к трубке, но ответа ей так и не удалось услышать. Поэтому она прошептала:

– Спроси, не оставила ли Сара какие-нибудь записи, адреса или телефоны. Или, может быть, расписания движения автобусов или поездов.

Ноа кивнул и продолжал смотреть на Пейдж, пока слушал, что ему отвечал отец, а потом рассказал о предложении Пейдж и добавил:

– Не может же Сара вот так взять и пропасть. Она но…

– Прежде всего, она несчастный ребенок! – крикнула в трубку Пейдж, перебивая Ноа. – Она неплохо обустроилась в Маунт-Корте, и ей здесь нравится. Если что-нибудь…

– Готов поверить, что она уже купила билет из Сан-Франциско и летит сюда, – добавил Ноа.

– Именно так, – подтвердила мнение Ноа Пейдж.