Над бездной
Шрифт:
Ноа открыл дверь. Одет он был в свитер и теплые тренировочные брюки. Круглые очки в тонкой металлической оправе поблескивали у него на носу, а во рту Ноа держал карандаш. Он посмотрел на нее только раз, отбросил в сторону карандаш и взял Пейдж за руку.
– Великолепно, – сказал он, растягивая слоги и закрывая за ней дверь. – Просто великолепно! – Он стащил с нее шапку и варежки и начал расстегивать молнию на ее куртке, не обращая внимания на снег, который сыпался на пол. – Господи, что же заставило тебя пробежать весь путь до Маунт-Корта?
– Сама не знаю, – сказала она, стуча зубами от холода.
Она переминалась с ноги на ногу, слишком замерзшая,
– Это получилось бессознательно. Я выскочила из дома побегать, и мои ноги сами привели меня сюда.
Ноа наконец справился с непослушной молнией и стащил с нее куртку. Когда же он присел на корточки, чтобы снять с нее промокшие кроссовки, она одной рукой оперлась на его плечо.
– Теперь ваш холл будет весь в грязи, – предупредила Пейдж.
– Прекрасно. Здесь как раз было необходимо заново отциклевать полы. А что, на улице намело много снега?
– Его постоянно убирают. Так что не очень много.
– Между прочим, на улице уже двадцать два по Фаренгейту, а вы изволите бегать в таких тонких брюках.
Отбросив в сторону другую кроссовку, он снова взял ее за руку и повел вверх по лестнице через спальню в ванную комнату. Там он включил душ. Пока вода нагревалась, он стянул с Пейдж водолазку и спортивные брюки. Ноа неодобрительно заворчал, увидев ее покрасневшие от холода ноги. Когда вода нагрелась и душ стал исходить паром, он втолкнул Пейдж в ванную так, как она была, – в нижнем белье.
Теплота окутала Пейдж своими мягкими крыльями, и она почувствовала себя на верху блаженства. Ее мышцы приятно заныли от истомы, кожу горячо пощипывало.
Сначала она поднесла раструб душа к лицу, а потом стала лить горячую воду себе на голову. Занемевшие от холода руки и ноги начали отходить под струей горячей воды. Пейдж рывком сбросила с себя мокрое белье и откинула его в угол ванной, а потом вся отдалась горячим струям живительной влаги.
Она расслабилась, и ей в голову пришла блаженная мысль, что она готова стоять под душем в доме Ноа хоть целую вечность. Неожиданно дверь открылась, и в ванной оказался Ноа, который на этот раз был без очков, впрочем, как и без одежды. Пейдж восприняла его появление как должное и подумала, что все случившееся с ней – лучшее, чем произошло за этот день. Не размышляя ни секунды, она обвила его шею руками.
Если Пейдж должна была получить подарок в день рождения, то она его получила. Казалось, она хотела именно его всю жизнь, а длительное воздержание лишь подхлестнуло теперь ее чувства. Они сжигали Пейдж изнутри, и огонь лишь усилился, когда Ноа обхватил ее за бедра и приподнял так, что губы Пейдж соприкоснулись с его губами.
Их поцелуй оказался горячим и мокрым, как струи душа, под которыми они стояли. С каждым поцелуем голова кружилась все больше, а поцелуи следовали один за другим – все более требовательные и жгучие. Но Пейдж теперь уже было этого мало. Она прижалась к Ноа, и ее пальцы гладили его кожу, сплетались с его пальцами, касались его лица и мокрых волос. Все, что снилось ей много ночей подряд, теперь воплотилось реально.
Ноа перенес вес тела Пейдж на свои бедра, его руки и горячая вода касались ее груди одновременно, а поцелуи заглушили крики и тихие стоны, которые издавала женщина. С каждой минутой Пейдж ощущала, что, если не получит еще большего, ее сердце разорвется. И в этот самый момент он вошел в нее.
Чувство абсолютной
Она тяжело дышала прямо в ухо Ноа и дрожала, сдерживая стоны. Но неожиданно Пейдж поняла, что Ноа по-прежнему тверд в своей мужественности. Она отстранилась, вытерла с его лица воду и, положив руку ему на щеку, заглянула в глаза. Его взгляд, как и его тело, был напряженным.
– Я не могу кончить! – хриплым голосом произнес Ноа.
– Я тебе помогу, – прошептала Пейдж.
Она высвободилась из его объятий, взяла в руки его напряженную мужественность и принялась гладить Ноа внизу. Какой он, оказывается, закомплексованный и напряженный… Как и она сама, надо признать. Но сейчас было не время доискиваться до причин. Скорее всего, ей пришлось бы выслушать массу всяческих признаний и долго беседовать с ним на эту тему, а сегодня она к этому не готова. Когда Ноа сдавленным кивком дал понять, что и он достиг оргазма, она помогла ему вымыться, продолжая ласкать, а затем позволила ему обернуть ее полотенцем и увлечь за собой в спальню.
Пока это происходило, Пейдж думала, как красиво тело Ноа, как он хорошо сложен, и поймала себя на мысли, что хочет его опять. Но когда, по ее разумению, он должен был залезть под одеяло и притянуть ее к себе, он вдруг лег поверх простыней, потянулся к телефону и набрал ее собственный номер. Взглянув на нее лукаво, он произнес в трубку:
– Привет, Нонни. Говорит Ноа. Пейдж у меня. – Затем он прислушался к тому, что говорилось на другом конце трубки. – У нее все хорошо. Я просто решил ее слегка обогреть. – Он снова послушал, затем спросил: – Вы не будете возражать, если она останется у меня на ночь? – Он снова выслушал, что ему сказали. – Неплохо. В таком случае, мы увидимся.
Пейдж не двигалась.
Посмотрев на нее в упор, Ноа повесил трубку и сказал:
– Мне кажется, нам пора перестать дурачить друг друга. Между нами происходит нечто важное, и я не уверен, что это просто сексуальная тяга друг к другу. – Он покривил рот в усмешке. – Но сейчас я собираюсь заняться исключительно вопросом секса.
Он потянулся к ней и скользнул под одеяло, и если у Пейдж оставались к Ноа кое-какие вопросы, а также возражения по поводу того, что он наговорил Нонни, то, как только он коснулся ее, она обо всем забыла. Впервые у них получилось: они наслаждались друг другом одновременно. Это был совершенно новый опыт для Пейдж, поскольку прежде ничего подобного с ней не происходило. Ощущение получилось восхитительное, и отрицать радость, охватившую ее, значило отрицать в данный момент факт своего существования.
На этот раз процесс взаимопроникновения в сокровенные сферы мужчины и женщины происходил медленнее. Они нежно касались друг друга, поглаживая друг друга по волосам, не спеша целовались и ласкали друг друга языками.
Это можно было назвать изучением мужчины и женщины на интимном уровне, где поцелуй или прикосновение значили больше кучи написанных по этому вопросу книг и трактатов. Наконец исследование на время завершилось, и они тихо лежали на постели, не будучи в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой. Пейдж овладела сладостная дрема. Она чувствовала себя в тепле и полной безопасности, и на душе у нее царствовал покой.