Начало
Шрифт:
— Нет.
— Тогда, может быть, мы зря теряем время.
— Брось, тот старикан и вправду чудной. От одного его вида оторопь берет, никакого маскарадного костюма не надо.
Я поняла, что Недотык пытается связать себя со мной в глазах приятелей, потому как ему в первый раз выпал случай похвастаться перед ними сестрицей. При этом было видно, что братец ожидает от меня словесной реакции.
— Спасибо за инфу.
— Спасибо? О да, конечно, сестренка.
— Встретимся дома, если захочешь обменяться добытыми сластями.
Недотык живо закивал, расплылся
Мы с Беки с нетерпением ожидали своей очереди, где были последними. Но когда колдунья, которая стояла перед нами, отошла в сторону со своими подарками, дверь закрылась.
Я посмотрела на дверной молоток в форме буквы «S», задумалась, не инициал ли это нового владельца, потом пригляделась и увидела, что это змея с изумрудными глазами. Я легонько постучала в надежде на то, что мне ответит парень-гот. Мне хотелось спросить его, не он ли находился на дороге в ту ночь, и если так, то что он там делал. Люди, как правило, совершают пробежки и разминаются на стадионах и в спортзалах, а не в глухую ночь на темных проселках. Но на мой стук никто не ответил.
— Пошли, — предложила Беки, явно нервничая.
— Нет уж, после того как мы прождали целую вечность! Я не уйду, пока не получу что-нибудь вкусненькое. С него причитается!
— Я устала. Всю ночь на ногах. Может, здесь живет противный старикашка, который устал от всего этого и решил отправиться на боковую. Кстати, я тоже не прочь.
— Мы не можем уйти сейчас.
— Я иду домой, Рэйвен.
— Я не могу поверить в то, что ты такая трусиха. Послушай, мне казалось, что мы лучшие подруги.
— Так оно и есть. Но сейчас поздно.
— Ладно. Я позвоню тебе завтра и расскажу все о противном старикашке.
Ну что ж, в праздничную ночь на улицах полно народу, собирающего, как и мы, лакомства, так что за робкую мышку Беки можно не бояться. Она благополучно доберется домой. А я?
Я уставилась на дверной молоток в форме змеи и задумалась, что таится за этой массивной деревянной дверью. Может быть, новый владелец затащит меня внутрь и будет держать в плену в своем особняке, полном призраков? Мне оставалось только надеяться на это!
Я постучала снова и подождала. Постучала и подождала.
Я постучала снова. Я барабанила, барабанила и барабанила и, только когда до боли отбила руку, выругалась, плюнула и повернулась, чтобы уйти. Но тут внутри заскрежетали отодвигавшиеся засовы, и дверь со скрипом приоткрылась. Я снова взбежала по ступенькам, где и встретилась лицом к лицу со старым чудиком.
Он был высокий и худощавый. Белая как снег кожа лица и рук являла разительный контраст с темной униформой. Волос на голове у этого человека не имелось вовсе, причем череп выглядел так, словно их там не было никогда. Выпуклые зеленые глаза казались глазами настоящего чудовища, да и вообще впечатление создавалось такое, будто он живет не первую сотню лет. Мне он понравился.
— У нас больше нет сластей, мисс, — произнес этот тип с сильным иностранным акцентом, глядя на
— Правда? Но ведь что-то наверняка осталось. Какой-нибудь кренделек с арахисом или кусочек торта.
Он приоткрыл дверь, но совсем чуть-чуть. Мне не удалось разглядеть, что было у него за спиной, и оставалось лишь гадать, что там внутри, как все изменилось с тех пор, как я побывала здесь четыре года тому назад. И у кого это «у нас», и такой ли у них своеобразный вид, как у него? А ведь мы могли бы и подружиться. С ощущением того, что кто-то наблюдает за мной из тени, я подступила ближе.
— Кто еще здесь живет? — смело спросила я. — У вас есть сын?
— У меня нет детей, мисс. И, прошу прощения, у нас не осталось ни крошки.
Он начал было закрывать дверь.
— Подождите! — выпалила я, успев блокировать дверь туфелькой, полезла в свою корзинку и выудила оттуда «сникерс» и паучье колечко. — Мне хотелось бы угостить вас по-соседски. Вот, пожалуйста, то, что я больше всего люблю из сладкого, мое любимое лакомство на Хеллоуин. Надеюсь, это понравится и вам.
Он почти не улыбнулся. Но потом, когда я вложила угощение в длинные, снежно-белые паучьи пальцы, по его лицу, обтянутому кожей, все же скользнула легкая улыбка. Даже его выпуклые глаза вроде бы блеснули.
— Пока! — крикнула я и, пританцовывая, сбежала по ступенькам.
Я встретила-таки этого прикольного старикана. Если полученными от него сластями мог похвастаться чуть ли не весь город, то кто, кроме меня, мог сказать, что угостил его?
На лужайке перед домом я задержалась и оглянулась на величественный особняк. На фоне мансардного окошка маячила призрачная фигура. Ага, уж не готический ли это парень? Я развернулась и пригляделась как следует, но, увы, там никого уже не было. Только темная штора подозрительно качнулась.
Стоило мне выйти за железные ворота, как к обочине подкатил этакий вурдалачий упырь в красном «камаро».
— Хочешь прокатиться, малышка? — спросил Тревор.
За рулем вальяжно расположился Мэтт.
— Мама мне не велит разговаривать с незнакомцами, — сказала я, откусив кусочек печенья.
У меня не было настроения вступать в конфронтацию с Тревором.
— Я не незнакомец, бэби. А ты не слишком ли взрослая для того, чтобы выпрашивать сласти на Хеллоуин, стучать в двери и грозить: «Откупись, а не то заколдую»?
— А ты не слишком ли взрослый, чтобы быть подтиркой для всего города?
Тревор вышел из машины и подошел ко мне. Выглядел он обалденно сексуально. Понятно почему. Ведь я считала сексуальными всех вампиров, даже ряженых.
— А кого ты должна изображать? — поинтересовался он.
— Кого-кого!.. Разве не видно по придурочному прикиду?
Он пытался сохранять невозмутимость, но это явно давалось ему с трудом. Я была единственной девочкой в городе, с которой у него вышел облом и которую он никогда не получит. При этом я оставалась загадкой из-за того, как одевалась и вела себя. И вот эта особа неожиданно оказалась перед ним, выряженная словно девушка его мечты.