Начало
Шрифт:
Когда эта толпа пижонов высыпала в холл нам навстречу, я почувствовала себя Моисеем, велевшим Красному морю расступиться перед ним. Наши одноклассники, выпучив зенки, таращились на мой готический прикид. Жаль, что там не было Томми Хилфигера. [6] Он был бы польщен. Все нацепили его шмотки, ну прямо как школьную форму.
Гостиную Мэтта наполняли звуки группы «Аэросмит», густой дым, витавший над кушетками и креслами, мешался с запахом пива, пропитавшим атмосферу на манер дешевого ладана. Гости по большей части разделились на парочки, и
6
Томми Хилфигер — культовый американский дизайнер, владелец сети магазинов модной одежды и аксессуаров. (Прим. перев.)
— Не могу поверить, что ты пришла, — сказал Мэтт, заметив меня в холле. — Я бы тебя сфотографировал, но не знаю, будешь ли ты видна на снимке!
Это он так прикалывался. Но при всем том Мэтт не был злобным придурком вроде Тревора.
— Пиво там. — Он махнул рукой. — Хочешь, покажу тебе дорогу?
Беки, неровно дышавшая к Мэтту, с перепугу затрясла головой и нырнула в туалет. Мэтт рассмеялся и направился на кухню. Я осталась ждать в гостиной и от нечего делать стала просматривать компакт-диски, лежащие у большущего музыкального центра. Ну конечно — Майкл Болтон, Селин Дион, подборка мелодий из шоу. Чего и следовало ожидать.
Беки не возвращалась. Я пошла взглянуть, как у нее дела, и увидела, что туалет свободен, а подружки нет. Не было ее и в холле, поэтому я проследовала сквозь толпу гомонящих одноклассников на кухню. Кучка девиц, все с прическами по сто долларов, хмуро глянули на меня и вышли. Я осталась одна. Или так мне показалось.
— Эй, цыпочка, секси-монстр, — послышался голос за моей спиной.
Это был Тревор. Он подпирал стену рядом со мной, помахивая баночкой «Будвайзера», зажатой в руке.
— Ты так придуриваешься на каждой вечеринке?
Он улыбнулся обольстительной улыбкой.
— Я никогда раньше не целовал девушку с черными губами.
— Ты вообще никогда не целовался с девушками, — сказала я и прошла мимо него.
Он схватил меня за руку, притянул к себе, заглянул голубыми глазами мне в глаза и поцеловал в губы. Целоваться он, должна признаться, умел здорово, да и вообще парень был в некоторых отношениях классный.
До сего момента Тревор Митчелл никогда даже не притрагивался ко мне, не говоря уже о том, чтобы целоваться, за исключением того случая, когда он укусил меня в детском саду. Мне всегда казалось, что если я к нему сунусь, то могу рассчитывать разве что на удар по башке — и тут такое! Перебрал он, что ли? Или это у него шутки такие? Но, судя по тому, как его губы коснулись моих, мне показалось, что поцелуй доставил удовольствие нам обоим.
Я не знала, что и думать, а Тревор тем временем потащил меня к задней двери, мимо одуревшей парочки, обжимавшейся на ступеньках, мимо мусорных бачков и фонтана, под высокие деревья и в темноту.
— Ты боишься темноты, девочка-чудовище?
Свет почти не пробивался сквозь густую листву, так что мне трудно было разглядеть даже красные полоски на его свитере.
— Нет, она мне очень даже нравится.
Он прижал меня к стволу дерева и принялся целовать по-настоящему. Его руки
— Мне всегда хотелось поцеловать вампира, — выдохнул он.
— А мне — неандертальца.
Он рассмеялся и продолжил целовать меня.
— Следует ли из этого, что мы с тобой теперь гуляем? — спросила я, основательно запыхавшись к этому времени.
— Что?
— Ну, например, в школе? Мы будем держаться за руки на переменах, сидеть вместе за ланчем, ходить по выходным в кино?
— Ага, что-то в этом роде.
— Значит, мы гуляем.
— Ага.
Он рассмеялся.
— Ты можешь любоваться тем, как я играю в футбол, я — тем, как ты превращаешься в летучую мышь. — Он начал тихонько покусывать меня в шею. — Ручаюсь, тебе это нравится. Правда, девочка-чудовище?
Сердце у меня упало. Конечно, на самом деле я вовсе не горела желанием стать подружкой Тревора. Это ведь не то, как если бы он был Марсом, а я Венерой. Мы с ним были из разных Вселенных! По большому счету он мне даже не нравился. Я знала, зачем он вывел меня сюда, знала, что он хочет сделать, и знала, кому он расскажет, и, наконец, то, что он задумал выиграть десять долларов у своих приятелей за то, что трахнет готическую цыпочку. Знала, но надеялась, что он докажет, что я ошибаюсь. Вместо этого он доказывал, что я чертовски права. Пора было переходить к делу.
— Хочешь знать, почему я не ношу белого? Хочешь полетать со мной?
— Ага.
Он улыбнулся, вроде как слегка удивившись, но с явным вожделением.
— Держу пари, что летаешь ты классно, как и положено вампирам.
Я потащила его за забор, в рощу. Ведь в темноте я видела куда лучше, чем он. Привычка к ночным вылазкам сделала свое дело, ночное зрение у меня пусть и не как у кошки, но близко к тому. Под луной, указывавшей путь, мне было совсем не страшно, а когда я подняла голову, то увидела над кронами нескольких летучих мышей. До сих пор в нашем Занудвилле мне никакие летучие мыши не попадались. Правда, с другой стороны, не больно-то я шастала по вечеринкам.
— Я ничего не вижу, — сказал Тревор и отбросил ветку, зацепившую его волосы.
Пока мы шли, он беспрестанно размахивал руками, как будто от кого-то отбиваясь. Одни, подвыпив, начинают задираться, другие слюни распускают, Тревор же, как видно, начал трусить, что отнюдь не добавляло ему привлекательности.
— Давай остановимся здесь, — сказал он.
— Нет, немного подальше, — сказал я, следуя за летучими мышами, которые летели в глубь леса. — Сегодня мой шестнадцатый день рождения. Я хочу, чтобы это была незабываемая ночь! Нам нужно полное уединение.
— Здесь полным-полно уединения, — буркнул он, шаря вокруг и пытаясь поцеловать меня.
— Мы почти пришли, — сказала я, увлекая его дальше.
Огни дома уже были не видны. Мы не могли сделать и пары шагов, не наткнувшись на дерево.
— Вот подходящее место! — наконец сказала я.
Он крепко сжал меня, но вовсе не потому, что изнемогал от страсти, а потому, что изнемогал от страха. Ну не умилительно ли?
Легкий ветерок шелестел в кронах, неся запах осенней листвы. Я слышала писк летучих мышей, круживших высоко над головой. Полная луна освещала их крылья. Все это было бы чертовски романтично, будь со мной настоящий кавалер.