Начало
Шрифт:
Я повернулась и встретилась взглядом с Домиником, призывая на помощь каждую унцию мужества внутри меня. Оказалось, его недоставало.
— Ты укусил меня, чтобы посмотреть, являюсь ли я… — из-за комка в горле мне с трудом удавалось дышать.
— Воином, — завершил мой вопрос Доминик. — Да. Помимо прочих причин.
Меня затошнило от его ехидной улыбочки.
— И я?
Его улыбка стала шире.
— Да, ангел, ты такова.
— Откуда ты знаешь?
— Я попробовал, — сказал он, облизывая губы. —
Внутри меня всё перевернулось.
— Ты пытался убить меня?
— Нет, но, полагаю, был на волосок от этого, да? — он захихикал. — Обычно у меня нет проблем с самоконтролем, но с Воином никогда не знаешь, куда тебя занесёт.
— И сознавая, что я могу быть Воином, ты всё равно укусил меня, понимая, что в этом случае не сможешь себя контролировать?
— Ты правда хочешь услышать ответ?
Я взглянула на Габриэля, который с непоколебимым видом сидел на своем стуле, пристально наблюдая за мной. Он знал ответ, как и я. Доминик Хантингтон был монстром.
— Тебе с самого начала было известно, кто я? — я должна была услышать ответ.
— Да.
Я набрала воздуха в легкие.
— Это единственная причина твоего… — мне не хватало духу, чтобы закончить вопрос, и я ненавидела себя за то, что вообще спрашиваю.
— Единственная причина моего интереса к тебе?
Я кивнула.
— А какие другие причины могли быть? — его глаза были опасными, как гололёд. Никогда не видела такой безжалостности.
Горло стянуло, слёзы разочарования наполнили мои глаза, застилая видимость.
Как я могла быть такой дурой?
— А, понятно, — улыбнулся Доминик, поднимаясь со стула одним плавным движением. — Ты хочешь знать, нравилась ли мне? Чувствовал ли я что-нибудь к тебе? И была ли ты когда-либо кем-то большим, нежели пешка в шахматной игре? — Теперь он смеялся, издеваясь надо мной и высыпая вёдра соли на мои уже горящие раны.
Я ощутила, как слёзы начинают струиться по щекам и смахнула их, злясь, что они падают без моего согласия. Я была раздавлена и унижена. И я услышала достаточно.
— Хочу домой, — сказала я. Мой подбородок дрожал, когда я пыталась сдержать слёзы.
— Ой, не будь такой, ангел. Мы только начали.
— Пошли, — сказал Габриэль, поднимаясь на ноги и протягивая руку. — Я отвезу тебя.
***
Шелестящие силуэты деревьев изгибались туда-сюда, появляясь и исчезая из вида. В их движениях было что-то завораживающее, что-то вещее, словно они знали секреты мира, и его вымыслы служили музыкой для их танца.
— Можно задать тебе вопрос? — спросил Габриэль, отрывая меня от моих мыслей и возвращая в реальность.
— Ты только
Он нахмурился из-за моей раздражительности.
— Ладно, спрашивай.
— Ты… — он замолчал, задумчиво глядя на меня. — Ты любила Доминика?
Вопрос застал меня врасплох. Не из-за того, что он задан и возможных последствий от ответа, а потому что я даже не знала, что означает это слово вне семейного круга. Я скользнула взглядом по спокойному лицу Габриэля и повторила вопрос про себя:
Любила ли я Доминика?
— Нет. — Я покачала головой. — Я не слишком хорошо его знала, чтобы любить.
Оказалось, что я вообще его не знала.
— Но он был тебе небезразличен?
— Думаю, что так, — ответила я, чувствуя себя неловко от этого признания. — Довольно глупо, да?
— Нет, — ответил он, не отрываясь от дороги. — Ты не могла знать.
Добрая, всепрощающая часть меня хотела верить в это, но другая не могла ничего поделать с чувством уязвлённости, будто мне следовало быть умнее.
— Что ты с ним сделаешь? — спросил он, крепко вцепившись в руль. Он стал ещё более серьёзным и деловым, чем прежде, если это вообще было возможно.
— Ты о чём?
— Расскажешь Совету о случившемся?
Я слышала, как мой дядя вскользь упоминал Совет — они являлись избранными служащими Ордена, которые отвечают за все вопросы, касающиеся Потомков от обучения, отслеживания, анализа угроз до назначения миссии. Впрочем, мне ещё предстояло встретиться с ними лично.
— Не знаю, — я пожала плечами, изучая его профиль. — Что случится, если я расскажу?
— Скорее всего его приговорят к смерти.
— Его что? — мои глаза расширились от ужаса.
— Его убьют, Джемма, — проговорил Габриэль без запинки. — Его оставили в живых только потому, что он Потомок и сможет контролировать себя и не будет опасным для людей. — Он посмотрел на меня холодно. — Попытка убийства одного из их Воинов говорит не в его пользу. Это определенно основание для приговора.
Бог свидетель, я ненавидела Доминика Хантингтона с яростью извергающегося вулкана, и больше всего я желала никогда снова не видеть его лица… Но хотела ли я, чтобы он умер?
— Я знал, что это лишь вопрос времени, — продолжил он отстраненно. — И я готовился к этому.
— Ты готовил себя к его смерти?
Я не могла не сочувствовать ему. Независимо от того, как я относилась к Доминику, он всё ещё оставался его братом.
— Я готовил себя к тому, что сделаю, когда придёт время, — уточнил он. — Я поручился за него и знал цену, которую заплачу, если всё плохо сложится.
— Не понимаю, — сказала я, вдруг почувствовав будто мы говорим каждый о своем. — Какую цену ты заплатишь?
Он ответил, не глядя на меня.
— Цена — исполнить приговор и исправить ошибку.