Начало
Шрифт:
Заметив вынырнувшее из – за угла маршрутное такси, курсировавшее между Вецмилгрависом и железнодорожным вокзалом, Тамара с супругом прибавили шаг. Заскочив в салон, они с облегчением уселись на свободные места. В машине было очень тепло. На окнах колыхались накрахмаленные занавески. Расположившиеся напротив продавщицы с местного рынка, увлекшись беседой, рассуждали в полный голос о том – пойдет ли торговля в эти предпраздничные дни или нет. Микроавтобус споро катился по своему обычному маршруту, притормаживая на остановках. На привокзальной площади его тотчас же окружила нетерпеливая
Возле подземного перехода устанавливали пушистую елку, по-видимому только что привезенную из леса. От нее шел густой запах хвои, перебивающий «аромат» беляшей, которыми торговали сразу в нескольких местах. Женщины предлагали штучные сигареты.
– Спиртик, водочку не желаете? – произнес чей-то ласковый голос за спиной.
Вздрогнув, Тамара обнаружила рядом с собой пожилую цыганку, с надеждой смотревшую на нее.
– «Бондик» можно поштучно взять!
– Спасибо! – Тамара обратилась к идущему рядом мужу. – Скажи, неужеле я похожа на человека употребляющего эту гадость?
Он рассмеялся, – А кто тебя знает!
– Лак для волос! – истерически выкрикнул молодой человек, отделяясь от аптечного киоска. – Есть замечательная помада, специально для вас, мадам!
– Не нужно! – Тамара резко свернула в сторону.
Алексей поспешил за ней, но запнулся и чуть не упал, с трудом удержавшись на ногах.
– Сбавь обороты. Ты меня инвалидом сделаешь!
– Пойдем отсюда, пока на нас не устроили настоящую охоту!
– Спиртик, водочка, колготочки недорогие! – доносилось со всех сторон.
По площади прогуливались полицейские, поигрывая дубинками. От них испуганно шарахались продавщицы штучного «Бондика», скрывая за пазухой открытые пачки сигарет. Возле светофора на своем «рабочем» месте находился безногий инвалид. Возвращаясь с вокзала и останавливаясь на красный свет, люди видели перед собой беспомощного калеку с оплывшим от пьянства лицом. Его пронзительный взгляд испепелял каждого не протянувшего руку с мелочью над выставленной на снегу шапкой. Но в данный момент он завалился на спину, сжимая в кулаке недопитую бутылку водки. Опрокинутая пустая шапка чернела рядом, а вывалившиеся из нее монетки безжалостно втаптывались в грязь.
– В полицию бы сообщить, – сказала какая-то сердобольная женщина. – Замерзнет ведь человек!
Но загорелся желтый свет, толпа дружно повалила через дорогу. Смешавшись с ней, Тамара вскоре оказалась на улице Чака.
Такая же популярная, как Дерибасовская в Одессе, она снискала себе беспокойную славу, регулярно появляясь в полицейских сводках. В последние годы ее облюбовали дешевые жрицы любви, опаивавшие здесь своих клиентов клофелином. Тут находились тайные притоны наркоманов и точки, круглосуточно торгующие вожделенным спиртиком. И отдыхали бритоголовые мальчики, оттягиваясь в свое удовольствие. А по ночам из подворотен выползали опустившиеся личности с трясущимися руками, готовые за дозу героина замочить любого, не отягощая себя излишними угрызениями совести.
Но в этот ранний декабрьский вечер улица Чака была прекрасна. До Рождества
В «Дрогасе», напротив кафе «Лидо», проходившие мимо обращали внимание на стоявшего в витрине Санта Клауса. В одной руке у него был зажат холщевый мешочек с подарками, другой он размахивал перед своим носом словно бы отгоняя мух. Но может быть он таким необычным способом приветствовал находившихся рядом людей, предлагая им в качестве Новогодних сувениров для своих друзей приобрести моющие средства?
Поняв, что проскочили цветочный киоск, Тамара с Алексеем повернули обратно и у дороги заметили пьяную женщину в изнеможении прислонившуюся к стене. Ее не чесанные седые волосы безжалостно трепал ветер. Накрашенный беззубый рот с двумя уцелевшими клыками по краям придавал ей сходство с Бабой Ягой.
– Ой, да ну че вы смотрите, мать твою! – кокетливо выкрикивала она, подтягивая сползающие колготки.
В действительности же никто ею не интересовался, как впрочем и теми странными существами, которые останавливаясь возле плевательниц и урн, сосредоточенно ковырялись в них своими грязными пальцами, вытаскивая изжеванные окурки.
– Дай мелочь на хлебушек! – поймав Тамарин сочувствующий взгляд, возопила бродяжка и бойко рванулась вперед. Пытаясь уклониться от «дружеской» встречи, Тамара неожиданно подскользнулась и, против воли, сделала нечто напоминающее земной поклон. Попрошайка резко остановилась.
– Ну ты даешь, блин, артистка… Помоги, я с утра не жравши!
– Не можешь не ввязываться в идиотские приключения? – Алексей раздраженно придержал жену за рукав. – Что этих уродов притягивает к тебе? Наверное родство душ.
Он бросил нищенке двадцать сантимов. – Проваливай.
Та неохотно повиновалась.
– Ну почему мы такие? – с сожалением подумала Тамара и вдруг увидела окружающий мир в необычном ракурсе. По тротуару вместо людей двигались яйцеобразные фигуры, окутанные разноцветным туманом. Они не на минуту не оставались в спокойном положении, а, постоянно находясь в движении, меняли свои цвет и форму. От них отрывались куски светящегося вещества, отлетая в стороны. Ей пришлось инстинктивно пригнуться, когда от находившегося неподалеку объекта, отделился фрагмент тягучей черной массы с бесформенными краями и, разворачиваясь, направился наперерез. Словно петарда, выпущенная в Новогоднюю ночь, он бешено крутился, оставляя позади яркие всполохи. Приблизившись к другому такому же яйцеобразному предмету, был молниеносно втянут в него образовавшейся воронкой.
Возникла потребность немедленно где-нибудь спрятаться, однако последовал ощутимый толчок в бок. Раздосадованный Алексей резко остановился посреди тротуара. Его лицо покраснело от гнева.
– Я не понял, может быть ты мечтаешь заночевать здесь?
– Но там ведь…
– Что?
– Ничего. Показалось наверное.
Все вокруг вновь встало «на свои места».
– Как странно… я на минуту подумала, что свихнулась.
– Не удивлюсь, если так оно и случится в конце-концов. Мы идем, наконец, или будем здесь прохлаждаться?