Начало
Шрифт:
— Все равно твоя магия его спасла, — осталась при своем мнении Катрика, — коли Валь не поверил бы в силу магевы, так и молчал по сию пору. А про Иваллу ты правильно угадала, не богат их двор, концы с концами бы свести, я тебя привела, мне и благодарить. Не отказывайся, магева Оса, не гневи мою судьбу.
Горсть монет из плотного кармашка на фартуке достала травница и отдала мне без счета. Вспомнив, что врачи да колдуны на селе издавна самыми богатыми людьми считались, я не стала ругаться с Катрикой, молча убрала почти незаработанную плату в карман к первым трем монеткам и вышла со двора, не дожидаясь пока ошалевшая от счастья Ивалла кинется целовать
Травница решила чуток проводить меня до калитки, а тут меня осенила очередная идея:
— Слушай, Катя, — схватила я травницу за руку, — если твоя подружка на компенсации настаивать будет, то скажи, я ей так отплатить велела: найти достойного мужика, который и ей приглянется и Валю отца заменит.
Катрика мелко заморгала и расплылась в улыбке, энергично кивнув:
— Обязательно, даже если настаивать не будет, все равно передам. Хватит Ивалле себя до срока сушить, вон Дамитр с соседней улицы по ней давно убивается, так бирюком и живет, все ее дожидаючись. Мужик хороший и детишек любит, с Валем частенько возится.
— Вот и ладно, — я облегченно вздохнула и почти бегом устремилась за калитку, меня нагнал переливчатый смех сильфа, зазвеневший будто в самом ухе. Фаль протянул:
— Ты очень мудрая магева Оса!
— Нет, просто вредная и очень люблю совать нос не в свои дела, — отмахнулась я, закидывая карандашик в сумку и встряхивая ее хорошенько, чтобы улегся на самое донышко.
В сумке у меня чего только не было понасовано, а все потому, что я пыталась бороться с противным следствием из закона Мерфи, выведенным на собственном горьком опыте: "самая нужная вещь всегда остается дома". Кстати, практика в такой борьбе — первое дело! Со временем у меня начало получаться. А подружки завистливо ахали "Ну, Ксюха, ты даешь!", когда из своей небольшой с виду сумки — всего-то ладонь в ширину полторы в длину (это если с пальцами считать) я извлекала именно ту штуковину, которая была до зарезу необходима всем в данный момент: зажигалку, блокнот, ручку, пакет, открывашку, носовой платок или жвачку.
Часа два мы с Фалем бродили, вернее, бродила я, а он порхал, по селу, изучая местные достопримечательности, каковых не обнаружилось вовсе. Зато я, следуя ориентировке, выданной сильфом, нашла лавку, где торговали всякой всячиной из разряда галантереи, посуды и прочих товаров, включая отрезы сукна и готовую обувь. Сапоги хоть и имелись в ассортименте, но мужские, из грубой кожи и шитые по всему видать на одну ногу, то, что предлагали в местной торговой точке дамам, описанию и вовсе не поддавалось. Здешний женский пол предпочитал рассекать босиком или в таких чоботах, какие я и на похороны прабабушки не надела бы. Разочарованная в лучших чувствах я покинула лавку в своих собственных тапках, оставив огорченного привередливостью магевы лавочника мучительно соображать, а собственно чего именно мне понадобилось в его заведении: купить, поглазеть или вовсе сглазить. Деньги позванивали в кармане, но толку от этого было мало, если только чувство собственного удовлетворения — всего полдня в новом мире, а на хлеб успела заработать и крыша над головой имеется.
Но, решила я, когда из села уходить соберусь, в лавку надо будет наведаться, запастись походными шмотками: котелок там купить, ложку, миску, одеяла какого, фляжку для воды. Надеюсь, хоть на этот элементарный список моих монеток хватит, если, конечно, пропускать мимо ушей все "легкие" намеки-просьбы Фаля заглянуть в ту лавку, где он сласти тырил. Я
— Почтенная магева! — ставший уже почти привычным вопль-обращение (и чего они так орут, неужто здешние маги все поголовно слабослышащие, так сказать издержки профессии) пресек мои "сапожные" терзания.
От широкого, какого-то раскоряченного во все стороны полноценного двухэтажного здания ко мне переваливаясь с боку на бок и отдуваясь спешил лысенький толстячок в широких темных штанах, перевязанных ослепительно зеленым широким поясом и светло-серой щедро вышитой по распашному вороту рубашке (ну точно мячик с полоской посередине).
Я приостановилась, а то схлопочет жирдяйчик инфаркт микарда, а всю вину на меня свалят. Толстяк докатился до меня и, отдуваясь, начал разговор:
— Славный вечер, почтенная магева, солнышко так припекает! Не желаете ли в тенечке посидеть, ягодничка холодного испить прямо со льда или может винца под пирожки медовые?
— Пирожки у него вкусные, — поддакнул мне в ухо вездесущий Фаль столь мечтательно и просяще, что проигнорировать зов карманного напарника было бы верхом предательства.
— Так ты местный ресторатор? — догадалась я и поправилась, не дожидаясь вопроса от недоуменно нахмурившего жиденькие бровки мужика, — то есть кабатчик, трактирщик, хозяин постоялого двора?
— Точно-точно, постоялый двор держу в Больших Кочках, — радостно закивал мужичок, хитро щурясь и поглаживая объемистый живот.
— А присутствие магевы у тебя в кабаке резко выручку подымет, поскольку поглазеть на меня не только приезжие, но и пол села соберется, — хмыкнула я, уперев руку в бок.
Розовенький, как молодой поросеночек, кабатчик заметно выбледнился, моментально вспотел, уставившись на меня испуганными, бегающими глазками и что-то заблеял. Я ухмыльнулась и похлопала его по плечу:
— Да не переживай ты так, — снисходительно утешила я мужика. — Ничего плохого в разумной расчетливости нет, выгода ведь у нас будет обоюдная: у тебя выручка, у меня напиток с пирожками. Пить и, правда, охота. Ягодничек это что-то типа компота или сока?
— Так точно, почтенная магева, — закивал дядька, чуя, что гроза прошла стороной и, стелясь предо мной вместо красной дорожки, проводил до самых дверей своего заведения, прикрытых плотно, чтоб не пускать дневную пыль и жар внутрь.
Просторное полутемное помещение встретило приятной прохладой и тихим, сдержанным гулом голосов немногочисленных пока посетителей. Деревянные столы с короткими лавками, занимали почти все пространство зала, кроме левого угла с лестницей ведущей на второй этаж и правового — стойки, где показывали округлые бочка уложенные одна на другую бочки, висели полки с кружками и глупо моргал дюжий детина, то ли вышибала, то ли просто морда такая, что кирпича просит. Из кухни, кроме вездесущего чада доносились и весьма приятные ароматы.
Приседая на полусогнутых и лучась своей лучшей улыбкой, кому-то может и показавшейся очаровательной, но по мне так больше походящей на оскал больного бешенством пса, хозяин попытался усадить меня на лавку в самом центре трактирной залы. Так, чтоб любопытствующему народу, потихоньку потягивающему что-то спиртное из кружек, лучше магеву видать было.
— Мне это место не нравится, аура у него плохая, — отказалась от почетного права поиграть в рождественскую елочку, — лучше вот в том углу, слева присяду. Туда мне и компот свой с пирожками тащи, попробую, стоит ли у тебя задержаться.