Начало
Шрифт:
Миновав Бугурусланскую слободу, мы подошли к Бугульме. Уже на подходе к крепости, нас встретили первые разъезды башкир. Всадники в пестрых халатах восседали на степных лохматых конях. Вооружены они были частью длинноствольными ружьями с мултуками и подсошниками, а больше копьями, кривыми саблями и луками. Пестрые колчаны, полные оперенными стрелами, болтались у луки каждого седла. Впереди один из башкир вез длинный шест с перекладинками, к которым были подвешены белые и черные конские хвосты, алые
– Бачка-осударь! – закричали всадники, потрясая копьями.
Для торжественной встречи я облачился в казакин из алого сукна, надел шаровары из ярко-желтого китайского шелка и красного сафьяна сапоги с загнутыми концами. Казакин был перетянут голубой муаровой лентой, за ней торчали ручки дорогих турецких пистолетов и кинжалов, принесенных мне в дар Перфильевым от «яицкого казачества».
У самой крепости шло какое-то копошение – пара десятков обритых мужчин в рваных мундирах пытались чинить частокол на валу. Их охраняло несколько мушкетеров с красными повязками. Мясниковские из 2-го оренбургского полка. А вот и сам одноглазый.
Бригадир подскакал ко мне, с удивлением посмотрел на «шапку Мономаха». Отвесил поклон в седле:
– Петр Федорович, а мы уж и не чаяли!
– В дороге обстреляли – я тяжело вздохнул – Остатки корфовских бродят-колобродят.
Нам и, правда, пытались устроить засаду остатки сибирского корпуса. Полусотня верных Екатерине солдат под деятельным руководством двух поручиков дала пару залпов с опушки леса, мимо которой проходила дорога. Убили двух казаков, остановили колонну. Боковых дозоров у нас не было из обширных сугробов, зато было три капральства на лыжах. Они быстро вышли в тыл кофровским, начали перестрелку в лесу. Мы подтянули пушки, дали залп. И я тут же послал в атаку сотню Чики. Дело было решено – в живых не осталось никого.
– Мы тут також наломались – Мясников кивнул на работающих колодников – Я не стал казнить офицерье, пущай отслужат грехи свои на работах городовых.
– Отказники?
– Все как один.
Мы проехали в дом коменданта крепости, бригадир начал докладывать обстановку. Оказалось, что татары Уразова наскоком захватили уже и Кичуевский фельдшанц – будущий Альметьевск – там вообще было два капральства старых инвалидов, которые не оказали никакого сопротивления.
– Ждал лишь тебя, царь-батюшка – Мясников поправил повязку на глазнице – Готовы выступать.
Я мысленно перекрестился, посмотрел на остальных полковников:
– А вы готовы, господа казаки? Обратный дороги не будет. Ежели не возьмем Казань…
– Пушек мало – вздохнул Чумаков – Даже с теми, что с тобой, царь-батюшка, пришли. Как будем закладывать брешь-батареи в мерзлой земле?
– Провизии також мало – Овчинников поправил рукояти саблей за поясом – Месяц осады и все, голод.
– Округа разорена – покивал Чика – Харча взять неоткуда.
– Что-то добудем в Чистополе, когда будем переправляться
Да… Поход на Казань зимой начинал выглядеть все большей авантюрой. Стоило чуть подзадержаться под стенами города – вымерзнем от холода и ослабеем от голода. С другой стороны, потеря темпа – тоже чревата проигрышем. Екатерина свои полки жалеть не будет. Погонит Бибикова на меня в любой мороз. Цугцванг.
– Завтра выступаем – принял решение я – А сейчас айда на шар смотреть.
Надо было поднять военачальникам и армии настроение. Поэтому я распорядился на бугульмском плацу развести костер и разложить воздушный шар. Весил он 13 пудов, его объем я на глаз определил как 800-1000 кубических метров.
– Царь-батюшка, все готово! – ко мне подбежал Васька-птичник, который сам вызвался лететь в первый полет. Так паренек увлекся идеей.
– А ежели ты погибнешь – я внимательно посмотрел на Ваську – Кто птичками заниматься будет.
– Так Колька во всем разумеет… – парень осекся, стрельнул глазами в толпу, что окружала шар и костер.
– Какой-такой Колька?!? – я схватил парня за шкирку, приподнял слегка.
– Харлов – убитым голосом ответил Василий.
– Так он здеся?!
– Сбег с нами – у парня на глазах навернулись слезы.
Я выругался. Харлова с меня шкуру живьем за такое снимет. Подумает, что я специально взял ее брата с собой.
– Тащи его сюда – я толкнул Василия к толпе, повернулся к Почиталину – Ваня, не в службу, а в дружбу – найди мне какую овцу у башкир.
Почиталин ушел искать животное, а мы начали наполнять шар горячим воздухом от костра. Складки «монгольфьеры» постепенно расправлялись, он потихоньку поднимался вверх. Прицепили плетеную корзину-кузовок. Поставили в нее жаровню с углями, кинули на них мокрую солому. Повалил дым, который еще быстрее принялся наполняться шар.
Казаки, солдаты, башкиры заполнили всю площадь. Крестящаяся и кричащая толпа начала напирать.
– А ну осади! – закричал я в рупор – Подай назад.
Постепенно удалось восстановить порядок.
Пришел Ваня Почиталин с пожилым башкиром. У последнего на привязи шла мелкая овца. Ей связали ноги, закинули в корзину.
– Отпускай! – крикнул я казакам, что держали за борта кузовок – Держи, не робей! – а этот приказ отправился солдатам, что вцепились в канат, привязанный снизу шара.
Грустный Василий подвел ко мне насупленного Николая.
– Плетей захотел? – спросил я, вглядываясь в шар. Вроде бы нигде не травил, хотя как разглядишь утечку? По дрожанию воздуха в месте разрыва?
– Петр Федорович, я же не убежать хотел, а с вами, в поход!
– Об сестре ты подумал?
Шар поднялся метров на двадцать, больше не позволяла длинна каната.
– Майна! Тьфу – я сплюнул на землю – Вниз тяните.
Окружающие посмотрели на меня с уважением. Я услышал, как за спиной шепчутся два казака: