Наблюдатель
Шрифт:
Поэтому Козловски и убил Амалию Кальдерон — женщину, которую я провожал из бара. Он думал, что спасает мне жизнь. Вложил в мою бесчувственную руку железный прут, орудие убийства, чтобы сделать соучастником и показать, что ему снова нужна моя помощь. Также он убил женщину около магазина хозяйственных товаров — она казалась очень привлекательной и была вызывающе одета. В своем воспаленном сознании он принял ее за проститутку, а следовательно, за шпионку.
Русскую проститутку, которая проходила под именем Дуня, он использовал, чтобы сделать из нее двойника Шелли и положить в ванну.
Мое поведение разочаровало его. Я не отвечал на его записки. Я помешал ему убить Брэндона Митчема. Я не хотел быть его соратником. Он проник в квартиру Шелли, чтобы подключить меня к работе, — у него было около двух дней, пока анализ крови не подтвердил бы, что женщина, обнаруженная в ванной, не Шелли. Думаю, он решил на самом деле убить Шелли, если я не стану ему помогать, то есть «вести себя хорошо». В то время ее никто не стал бы искать, за исключением меня, поскольку все думали, что она уже мертва. Но Козловски был убежден, что я не поверю в ее смерть.
Наталии Лейк пока что удавалось избежать обвинений в преступном сговоре. Ходили слухи, будто окружной прокурор намеревался привлечь ее за попытку скрыть виновность Кэсси в гибели Элли Данцингер, но я был почти уверен, что он делает это лишь для того, чтобы успокоить разбушевавшуюся прессу. Не было никаких доказательств, что Кэсси действительно убила Элли. Разумеется, убийцей была Кэсси, но предполагать что-то и располагать возможностью это доказать — разные вещи. К тому же Наталия изо всех сил старалась скрыть правду. Тем более что Терри Бургос давно уже был официально обвинен, осужден и казнен за убийство Элли Данцингер.
Разумеется, в заявлении для полиции Наталия не упомянула тот факт, что именно она поручила Лео Козловски вынести тело Элли из квартиры и подбросить к дому Терри Бургоса, а затем следить за Бургосом и отчитываться перед ней. Я тоже ничего не сказал полиции.
Только не сейчас. Возможно, никогда.
Такси въехало на территорию жилого квартала. Высоко на холме стояли большие дома, окруженные высокими заборами. Я подумывал снять один из таких особняков для недельного отдыха с Шелли, но решил, что в отеле безопаснее. Не хотел, чтобы, оказавшись за тысячи миль от дома, Шелли пришлось ночевать в огромном доме со скрипучими половицами.
К тому же мой партнер по юридической фирме сказал, что если мы планируем остановиться в Сан-Жан-Кап-Ферра на французской Ривьере, то лучше всего поселиться в «Гранд-отеле».
Я заплатил шоферу довольно приличную сумму в евро, чтобы он согласился подождать меня. Я подошел к воротам дома, окруженного толстым забором из белого камня, и нажал кнопку звонка на золотой табличке.
— Bonjour [15] , — ответил женский голос.
— Пол Райли, — произнес я. — К Гвендолин Лейк.
15
Добрый день (фр.).
— А… — Она сделала паузу и перешла на английский: — Мистер… Райли?
— Да, Пол Райли.
— У вас назначена встреча?
— Нет.
Прошло около десяти минут. Наконец на длинной подъездной аллее появился мужчина. Он шел ко мне, одетый во все белое, мускулистый и загорелый.
— Мистер Райли?
— Oui [16] .
— Bonjour. — Он открыл маленькую калитку и проводил меня в дом.
Мы поднялись по бесконечно длинной лестнице, а затем прошли мимо цветущих экзотических растений и деревьев. Я отметил, что дом большой, но назвать его огромным нельзя. Двухэтажный, кирпичный, с множеством окон, поблескивающих в лучах солнца.
16
Да (фр.).
Вместо того чтобы провести в дом, мужчина повел меня по тропинке, огибающей здание. Позади дома находился бассейн, такой же большой, как тот, что я посещал в старших классах школы, а также джакузи и просторная терраса.
— Мисс Лейк, — произнес вежливо мужчина.
Когда я видел Гвендолин в последний раз, она была растрепанная, с распущенными волосами и в домашней одежде. Тогда, в доме Наталии, она рассказала мне начало истории. Четыре часа спустя девушка села на самолет Американских авиалиний и отправилась в аэропорт Шарля де Голля в Париже.
Сегодня на ней были закрытый оранжевый купальник и махровый халатик, наброшенный на плечи. Она лежала в шезлонге у бассейна. Ее кожа уже не казалась такой бледной, как во время нашей последней встречи, влажные после купания волосы спадали на плечи. Она опустила солнечные очки и посмотрела на меня.
Даже не предложила сесть.
— Не знаю, что вам говорила Наталия, — начал я, — но не думаю, что против нее будут выдвинуты обвинения. Ей повезло.
Она отложила книгу и села в шезлонге, поставив ноги на дощатый пол.
— Я вообще удивлен, что она рассказала полиции о том, что ее дочь убила Элли. Зачем она так поступила? Полагаю, это была ваша идея?
Гвендолин сидела неподвижно, глядя вдаль сквозь темные очки. Конечно, я прав. Наталия не хотела, чтобы кто-то узнал о том, что Кэсси убила Элли. Ее бы вполне устроило, если бы Терри Бургос, профессор Олбани или кто-нибудь еще взял вину на себя.
— Вы сказали ей, что если она не расскажет все полиции, то сами сделаете это.
И снова Гвендолин ничего не ответила и даже не посмотрела на меня.
— Тогда вы убежали, — произнес я. — В среду, на той самой неделе, когда начались убийства. Вы улетели во Францию.
Мы уже проходили это прежде. Но я не случайно воскрешал те события, и она это понимала.
— Франция не выдает граждан США, — продолжил я. — Роман Полански — яркое тому подтверждение. Полагаю, именно поэтому вы и вернулись сюда.
Она молчала.
— Именно поэтому вы находитесь здесь сейчас, — добавил я.
Она посмотрела на меня.
— Вы знаете, — заметил спокойно я, — что убийство Кэсси Бентли остается нераскрытым. По сути, ее дело так никогда и не расследовалось. Вам ведь известно об этом, не так ли?