Наблюдатель
Шрифт:
Ствол пистолета холодно смотрел в грудь Луизы Анны.
– Тогда вы поступили опрометчиво, оставив такого свидетеля, как я. У тебя была сотня возможностей покончить со мной. Теперь поздно. Мы в равных положениях.
– Я не имею права убивать тебя. Ты знаешь почему.
– Зато я могу убить тебя!
– Нет.
Луиза Анна не отрываясь смотрела в глаза Стива. И тот вдруг почувствовал, что руки будто налились свинцом.
Ты не сможешь сделать это. Ты очень слаб. Так слаб, что пистолет кажется тебе непомерно тяжелым. Опусти его. Опусти его! Опусти!!!
Это были не его мысли. Они черным мощным потоком шли
Опусти пистолет. Все твое тело жаждет покоя и неподвижности. Ибо только в покое есть движение, как движение есть бесконечный ряд неподвижностей. Движение - это жизнь, покой - та же жизнь, иллюзия в иллюзорном мире…
Он до боли стиснул зубы. «Ты должен этому противостоять, - твердил он себе, как заклинание.
– Ты ведь тоже ниндзя. Ты помнишь своего учителя, полного лысоватого японца, мастера школы Кудзай, который учил тебя противодействовать гипнозу. Сосредоточься. Погрузи свой разум в огромный котел, где кипит, рождаясь, энергия ци, удерживай его там, не давая вырваться. Иначе сознание возьмет верх над дремучим первобытным подсознанием, и тогда ты проиграешь. Ты знаешь, что ждет тебя в случае проигрыша. Участь, в тысячу раз хуже самой страшной смерти».
– Код твоего временного колодца, - хрипло приказал Стив.
– Быстро! Даю пять секунд.
Она продолжала смотреть на него, и губы ее растягивались в дьявольской улыбке. И Стив сообразил, что перед ним не женщина, а огромная раскачивающаяся из стороны в сторону черная кобра. Вокруг шелестел влажной листвой тропический лес, и лианы, извиваясь, будто сотни ядовитых змей, вились вокруг него, хватали за руки, тянули вниз, на дно мутной реки…
Он и в самом деле оказался в толще воды, так как воздух просто не может быть таким вязким и плотным. Он еще может дышать благодаря инстинкту, рожденному за много миллионов лет до него самого, ведь известно, что новорожденные младенцы способны дышать под водой, но мгновенно теряют эту возможность, оказавшись в лоне цивилизации.
Опусти пистолет!
Куноити. Женщина-ниндзя.
Он должен вынырнуть.
Палец Стива лежал на спусковом крючке.
– Код временного колодца! Местоположение! У тебя пять секунд!.
– Ты играешь с огнем, - спокойно сказала она.
– Представь себе, что ты промахнешься.
Он облизнул сухие потрескавшиеся губы и усмехнулся.
– Представь себе, что я не промахнусь!
10 октября 1941 года художник Етоку Мияги был арестован у себя в мастерской. Он дважды пытался покончить с собой - один раз с помощью кинжала во время ареста, но его заштопали в тюремном госпитале, другой раз - выбросившись в окно в кабинете следователя. Однако и на этот раз остался жив. Разбился насмерть полицейский, который прыгнул за ним.
Иногда к нему в камеру приходил буддийский священник.
– Почему вы не хотите поговорить со мной?
– спрашивал он.
– В вашем положении единственное лекарство от умопомешательства - облегчить душу, выговориться. Если желаете, к вам может прийти и исповедать вас священник от христианской церкви. Какого вы вероисповедания?
– Я не собираюсь сходить с ума. А насчет того, чтобы облегчить душу… Так она у меня и так
Мияги не дожил до смертного приговора. 2 августа 1943 года во время допроса он умер от сердечного приступа. 15 октября вечером к особняку советника Ходзуми Одзаки подкатила полицейская машина. Полковник Такидзи Седзин не смог отказать себе в удовольствии лично надеть на Одзаки наручники. Хотя насладиться триумфом в полной мере ему не удалось. Через два дня он вместе с собственной машиной разлетелся на куски от взрыва бомбы, прикрепленной под бензобак. 7 ноября 1944 года в 9.51 Ходзуми Одзаки был повешен по приговору военного суда.
В 10.37 перестало биться сердце резидента советской разведки Рихарда Зорге. В пустой комнате без окон лишь тусклый свет запыленной электрической лампочки освещал виселицу и крышку люка, на которую вставал приговоренный.
Макс фон Клайзен был арестован 17 ноября 1941 года. До конца войны он содержался в каторжной тюрьме на острове Хондо. После освобождения некоторое время жил на квартире у своего друга адвоката Киодзо Юсимы, затем - у одного из бывших сотрудников фирмы «Клайзен - Сиока». Вскоре Макс переехал на родину - в Восточный Берлин.
Часть четвертая
Глава 35
Кунич.Тибет, август 3359 г.
Майя Борисова сидела, прислонившись спиной к стене, обхватив руками колени и положив на них подбородок. Глаза ее были задумчивы и печальны.
– Как вы нашли этот тайник?
– спросил я.
Влад Кунич пошевелил пристегнутой к трубе кистью и произнес:
– Случайно. Сам не знаю, как получилось. Черт возьми, Макс, мне так и ходить всю жизнь вокруг этой трубы?
– А не сбежите?
Я разомкнул наручники. Влад хмуро посмотрел на Майю.
– С вами он тоже обходится подобным образом? Впрочем, некоторым женщинам это нравится.
– Что вы, Максим - известный дамский угодник. Он бы никогда себе не позволил.
Мы трое сидели в этом дурацком коридоре-аппендиксе и пребывали в странном состоянии опустошенности. Все бесполезно. Можно оставить здесь засаду и ждать до второго пришествия. Тойво Геллер снова перехитрил меня.
– Я, конечно,- должен был предвидеть, что вы здесь появитесь, - вздохнул Кунич.
– Если бы, конечно, чуточку поразмыслил. Но я так обрадовался, когда увидел это тряпье… - Он с брезгливостью взглянул на амуницию ниндзя.
– Если бы оно принадлежало мне, вас бы уже не было в живых, - сердито заметил я.
– Нет. Я знал, что это не ваше. Вы ведь не Наблюдатель, Макс. Да, вы на него похожи, некоторые сведения и навыки вам внедрили в мозг, Но этого мало. Вы не так двигаетесь. Не так смотрите, едите, пьете, ухаживаете за женщинами. Только не думайте, что скверно играли свою роль. Вряд ли несоответствие заметил кто-нибудь, кроме меня. Я обратил внимание, как вы знакомились с Аделью. Настоящий Наблюдатель никогда при первой встрече не сказал бы, кем он является, придумал бы что-нибудь…