Наблюдатель
Шрифт:
В лагере археологов к нашей машине тут же подбежали сразу несколько человек в дождевиках. Бромберг выпрыгнул на землю, не обращая внимания на дождь. Мужчина с узким лицом пожал ему руку.
– Ничего утешительного, Марк. В такую грозу, даже если она проезжала по трассе, мы могли не услышать. Сюда, по крайней мере, она не заворачивала. Надо поискать за перевалом. Хотя там сейчас опасно, можно разбиться.
– Спасибо, Ден. Из ваших кто-нибудь несет дежурство?
– Постоянно. Правда, пока не удается связаться со спутниковой системой связи из-за грозы. Возможно, они смогли
– С удовольствием.
Нам досталось по огромной кружке с ароматным горячим кофе, слегка приправленным коньяком. Ианн и Влад Кунич остались в лагере, мы с Бромбергом и Майей помчались за перевал.
Мы болтались между горами и грозой два часа. И ничего не нашли: Злые как черти мы вернулись к археологам. Иза по маяку сообщила, что дорожная служба прибыла и двигается нам навстречу. Стефан не отозвался, видимо, был занят переговорами со спутником. Гроза, наконец, стала утихать.
И вместе с последними каплями дождя эфир вдруг ожил. Спутник засек нашу пропажу.
– Внимание для поисковых групп и дорожной службы района! Внимание для поисковых групп и дорожной службы!
В помещении, где секунду назад было шумно, стало совсем тихо.
– В квадрате 16-К трассы номер 28, район Перьевых скал, обнаружен поврежденный аэромобиль марки «Каравелла» - купе, цвет коричневый с позолотой. Всем службам срочно прибыть в указанный район для оказания экстренной помощи. Повторяю, в квадрате 16-К…
Мы находились ближе всех к месту и поэтому приехали первыми.
Коричневая «Каравелла» с измятой кабиной лежала на брюхе поперек дороги. Метрах в двадцати от нее на камне сидела Адель. Голова ее вкривь и вкось была перевязана какой-то тряпкой. Она плакала.
Ианн подскочил к ней.
– Адель! Боже мой…
Она со стоном прижалась к нему.
– Ианн, я боюсь!
– Ничего, ничего, теперь все в порядке. Сейчас будет врач. Пойдем.
Она попробовала встать, но тут же снова рухнула на камень.
– Не могу, у меня что-то с ногой.
Подбежал Бромберг, и мы общими усилиями занесли Адель в нашу машину. Прилетели аэромобили дорожной службы и «Скорой помощи». Врач, полная усатая женщина, сделала Адели укол и обработала рану на голове.
– Надо быть осторожнее на трассе, милочка, - пробасила она.
– И уж, по крайней мере, в грозу лучше пользоваться автопилотом.
– Так ведь я так и делала, - прошептала Адель.
– «Каравеллу» вел компьютер, я просто сидела и думала…
– Ну конечно, вы думали, а компьютер засмотрелся на вас и слетел с дороги.
– Нет, правда…
– Вы заберете ее?
– спросил я.
– Придется. Рана на голове пустяковая, но с коленом дела хуже, ей лучше полежать у нас.
– Я еду с ней, - сказал Ианн.
– Я ее муж. Они отбыли, а я подошел к тощему как спичка мужчине в форме дорожной службы, возившемуся возле разбитой машины.
– Шеф в курсе?
– тихо спросил я.
– Да, уже доложили, - так же тихо отозвался он.
– Его святейшество в гневе, ситуация чуть было не вышла из-под контроля. За каким ее понесло сюда?
– спросил он, имея в виду ночной круиз Адели.
Я пожал плечами
– По крайней мере, она не собиралась к археологам, - рассуждал дорожник (хотя дорожник он такой же, как и я. Жан Гойяр был сотрудником Службы безопасности из отдела обеспечения связей с агентурой).
– Кстати, дама говорила правду насчет того, что «Каравеллу» вел автопилот.
Он подвел меня к искореженной машине, и я увидел это…
Я смотрел на это, и в голове у меня медленно, с ржавым скрипом раскручивались невидимые, шестеренки. Повернувшись лицом к своим роботам, укладывающим «Каравеллу» на платформу, и абсолютно не обращая на меня внимания, Жан сказал:
– Связь с Центром на твоей волне, с восьми до половины девятого утра и вечера по нечетным числам. В экстренном случае, если будет необходима помощь, можешь выйти на нашего человека в коттедже, он прикроет тебя. Пароль к нему - фраза в разговоре:
"Эдвину придется ждать долго". Ответ: «Ждать и догонять - самое противное дело». Но, повторяю, все это на самый крайний случай.
Я внутренне улыбнулся. Приятно сознавать, что ты не один, о тебе помнят и заботятся. Я отдал Жану капсулу с отчетом и пошел к поджидавшему меня Марку Бромбергу.
– Поехали домой, - устало сказал он.
– Я вас всех напою кофе. Иза с Артуром измучились, пока нас ждали. Да и Стефан тоже.
Он включил маяк. Появилось лицо Изы Бромберг.
– Иза, все в порядке, ее нашли. Попала в аварию, но ничего серьезного, полежит пару дней в клинике. Ианн поехал с ней. Свяжись со Стефаном, скажи, мы возвращаемся.
Лицо ее просветлело.
– Слава богу. Мы будем ждать.
Напряжение отпустило. Влад Кунич и Бромберг дремали в своих креслах. Майя Борисова задумчиво смотрела в окно. Автопилот ровно вел машину, его тихое гудение убаюкивало, и я никак не мог сосредоточиться. В моем мозгу мелькали обрывки фраз, видение разбитой «Каравеллы», Адель, сидящая на камне с перевязанной головой.
В конце концов, я, кажется, тоже задремал, а проснулся, когда мы остановились на стоянке перед коттеджем. Тучи ушли в сторону, и солнце вовсю сверкало, рассыпая драгоценные камешки в мокрой траве лужаек. Бромберг включил маяк.
– Стефан, мы приехали… Черт, что-то случилось с маяком. Похоже, сломался.
– Стукнули обо что-нибудь. Немудрено при такой свистопляске, - сочувственно сказал Влад Кунич.
– Ладно, пойдемте в дом, я прямо с ног валюсь.
– Я тоже, - сказала Иза Бромберг с мягкой улыбкой.
– Пусть еду приготовит Матрешка. Деликатесов не обещаю, но, по крайней мере, горячее я гарантирую. Где она, кстати?
– Обходит свои владения, - отозвался Марк. Мы всей толпой поднялись по эскалатору на второй этаж. Я вроде еще напомнил, что неплохо бы предупредить Стефана о нашем возвращении. А может, это сделала Майя или сам Бромберг… Во всяком случае, мы втроем оказались в рубке видеосвязи. Дверь на фотоэлементах послушно отъехала в сторону, и мы увидели высокую спинку вращающегося операторского кресла.