Наблюдатель
Шрифт:
Гость в черном монашеском плаще с капюшоном, надвинутым на глаза так, что лица нельзя было разглядеть, подошел к решетке и посмотрел вниз. Онуко Тэрай, один из предводителей «Белого Лотоса», медленно поднял голову, и на секунду глаза их встретились. Гость отметил, с каким бесстрашием и уверенностью взглянул на него узник.
– Оставьте нас, - буркнул он, показывая начальнику тюрьмы бумагу с подписью и личной печатью великого князя.
– Слушаюсь, господин, - ответил тот, жестом отослал охранников и проворно исчез сам.
Пройдя темным коридором, освещенным лишь коптящим факелом, Коихи-сан остановился перед дверью
– Не входить и никого не впускать, - распорядился Коихи-сан.
Самураи с почтением поклонились, и за начальником тюрьмы закрылась дверь. Он не стал зажигать факел. Подземный коридор был знаком ему до последнего поворота, он двигался по нему так свободно, будто тот был освещен ярким солнечным светом. Возле нужного места он безошибочно остановился и вынул из угла небольшой камень. За ним пряталась деревянная панель с двумя крошечными дырочками.
Коихи-сан прильнул глазами к отверстиям, и его взору открылась каменная темница-мешок, где томился узник. Закованный в цепи Онуко Тэрай с ненавистью смотрел на собеседника.
– Вы полагаете, что раз я не самурай, а безродный ремесленник, значит, меня можно испугать смертью?
– презрительно спросил Тэрай.
– Я полагаю, даже такой глупец, как ты, понимает, что ваше дело обречено, - спокойно ответил собеседник.
– Нельзя противостоять великой Империи. И я не собираюсь менять твою жизнь на что-либо. Она не стоит ровным счетом ничего. Я мог бы убить тебя не сходя с места.
Онуко Тэрай напряженно следил за собеседником.
– Но я хочу все же сделать тебе подарок. Я подарю тебе смерть. Да-да, тебя повесят как преступника, грязного, не имеющего чести. Но для своих ты умрешь почетно. Если, конечно, ты назовешь мне вашего человека при дворце.
– А если я откажусь?
– Тогда как хочешь. Я найду его сам, без твоей помощи. А потом отпущу тебя на все четыре стороны. Но представляешь, что тебя ожидает в таком случае? Последний нищий в округе будет знать, что ты предал тайное общество. Ты будешь жить, но не лучше ли смерть, чем такое существование?
– Ненавижу, - хрипло произнес Тэрай.
Собеседник откинул голову назад и рассмеялся.
– Можешь кричать. Можешь беситься, меня из себя тебе не вывести, хотя я очень хочу испробовать остроту своего меча на твоей паршивой плоти. Но это подождет. Я умею быть терпеливым даже с грязным эта. Ты называешь себя ремесленником, однако, на самом деле ты эта. Ты жил в деревушке раздельщиков мяса, которых презирают даже крестьяне. Ты опускался так низко, что достигал самого дна. Если я не ошибаюсь, этот факт ты утаил от своих друзей?
– Подлец…
Но собеседник был уже возле двери. На прощание он обернулся, и в его взгляде вдруг промелькнула искра сочувствия.
– У тебя есть еще время. Подумай… Подумай, кем ты возродишься в следующей жизни. В конце концов, только это имеет значение.
Собеседник ни разу не вышел из тени и не открыл даже части своего лица, его голос был сознательно изменен, но Коихи Нидзикано все равно узнал его. Он не слишком удивился, так как давно подозревал, что внутри монолитно сплоченного клана Иэхисы началась жестокая борьба за власть. Тем более было неудивительно, что один из противников
Но то, что Итиро Иэхиса не побоялся заключить союз с другим тайным кланом - кланом наемных убийц и шпионов ниндзя, - это заслуживало внимания, так как такой союз был подобен дружбе с гремучей змеей.
Во множестве небольших кузниц, спрятанных в лесистых горах на берегу холодного серого озера, с утра до вечера молотки стучали о наковальни. Могучие руки раздували с помощью мехов огонь, и раскаленные докрасна полосы металла превращались в мечи, наконечники копий и стрел…
Люди, работавшие в кузницах и доставляющие оружие членам тайного общества, проверялись десятки раз с особой тщательностью, и каждый из них знал только свой тайник и свою часть маршрута, по которому нужно было перенести смертельно опасный груз. Большинство из них даже не были знакомы друг с другом.
Кэрои Нуэми стоял возле хижины рядом с поселением кузнецов. Темные заросли скрывали его фигуру от посторонних глаз. Заговорщики по одному выходили из кузниц, неся на плечах кто вязанку хвороста, кто дорожную котомку. Каждая такая ноша, безобидная с виду, скрывала другую: меч, колчан со стрелами, боевой топор, кольчугу.
Если бы кого-то из них поймали с поличным, его ждала бы страшная смерть: самураи четвертовали пойманных заговорщиков или варили заживо в котле на медленном огне. Но люди шли даже на это: ненависть к захватчикам была сильнее страха смерти.
Ночной лес был напоен тысячами разных звуков. Они сливались в одну неповторимую и своеобразную сюиту, и эта мелодия, сочиненная самой природой, действовала на большинство людей угнетающе. Видимо, страх перед темной и опасной неизвестностью человек унаследовал от своих далеких предков, которые при встрече с хищником могли надеяться только на быстрые ноги.
Человек, шедший в этот час по тропинке, был, казалось, иным существом. Он представлял собой неотъемлемую часть этой дикой жутковатой природы, он жил с ней одной жизнью, он не боялся ее и передвигался в темноте так легко, будто путь освещало полуденное жаркое солнце. Его движения были мягкими и расслабленными, словно кошачьи, а органы чувств улавливали малейшие шумы и запахи, словно мощные локаторы.
Он услышал шаги задолго до того, как разглядел впереди фигуру человека в крестьянской одежде с котомкой за спиной. Простому крестьянину в такой неурочный час в лесу делать нечего. Котомка за его плечами выглядела вполне обычно для непосвященного взгляда, но среди деревенских пожитков был искусно спрятан стальной меч, выкованный в лесной кузнице.
Человек, наблюдавший за крестьянином, неслышно присел и растворился в густом кустарнике. Черная маска-капюшон мгновенно скрыла его лицо, руки плотно и вместе с тем мягко обхватили рукоятку меча ниндзя-то в специальном укороченном исполнении с квадратной вороненой гардой. Крестьянин, доставлявший оружие к тайнику, шел совершенно в другом направлении - к городу. Он постоянно тревожно оглядывался, но боялся наверняка не самурайских патрулей, и это подтвердило подозрения ниндзя.