Наблюдатель
Шрифт:
– Так ты относишься к собственному сыну, значит?
– Так я отношусь ко всем людям, которые ничего не делают, Зин.
– Он еще молодой, он пока ищет себя.
– Пф… Он не малолетка, он здоровый мужик, а здоровый мужик должен хоть немного родителям помогать.
– Тише, тише… Нам просто нужно его слегка подтолкнуть. Выясним, чем он увлекается, и предложим варианты.
– Флаг в руки. Обратись, когда тебе понадобится помощь.
Отец выключил ночник, стоявший на тумбе рядом с изголовьем кровати, и почти тут же уснул, а мать, занятая
На следующий день Дмитрий с матерью ужинали на кухне. Она только что вернулась с работы и была раздражена не очень удачно проведенным днем, но все равно решила поговорить с сыном именно в этот день, не тратя времени на дальнейшее ожидание.
– Дима, – позвала она его.
Он тут же, как любой ребенок умеет улавливать подобное в тоне своих родителей, услышал нотки серьезности в ее голосе, отчего слегка поерзал.
– Да?
– Тебе нужно искать работу.
– Я знаю, мам, – сказал он, ковыряясь вилкой в тарелке.
– И как, ты уже что-нибудь подыскал?
– Пока нет.
– А вообще искал?
– Ну… – протянул он.
– Может, ты бы хотел связать свою профессиональную деятельность с чем-то, что тебе по душе?
– Конечно, – усмехнулся он такому наивному вопросу.
Дмитрий знал, что этот разговор рано или поздно снова завяжется между ним и родителями, и ждал его, но совсем не готовился отвечать, потому что отвечать ему в принципе было нечего, помимо откровенной лжи, а врать он не любил. А также ему было не трудно догадаться, какой будет следующий вопрос, но он все равно не знал, как на него ответить.
– А что тебе по душе?
– Я не знаю, мам.
Она утомленно вздохнула.
– Знаешь… Я не буду обвинять себя во всех бедах, но только сейчас я поняла, как мало времени мы уделяли твоему воспитанию… Стоило отдать тебя хотя бы в какой-нибудь кружок. Папа ведь столько раз собирался отправить тебя заниматься баскетболом. С твоим-то ростом…
– Ты опять, мам? Ты же знаешь, спорт не по мне.
– А что тогда «по тебе», дорогой? В университет поступить у тебя возможность будет разве что со следующего года… Да ты и не сможешь поступить, раз в первый раз не смог, а за этот год у тебя знаний в голове точно не прибавилось. Сынок, ищи работу.
Она не дождалась от него ответных слов, сокрушенно помотала головой и ушла в свою спальную комнату, размышляя, как ей быть дальше со своим непутевым сыном.
Через несколько часов домой вернулся отец. Как только он переоделся, его жена подошла к нему и хотела что-то сказать, причем с таким видом, будто идет на расстрел, но ее остановил крик из комнаты сына:
– Я нашел!
Мать удивленно бросила в воздух:
– Нашел?
И сразу же направилась к сыну, воспрянув духом.
– Что нашел? – заинтересованно произнес отец и отправился за женой.
– Продавец в магазине? – недоверчиво произнесла мать, когда Дмитрий показал ей объявление о наборе сотрудников в газете отца, которую он взял на кухне.
Этот магазин назывался «творческий
– Ну… – протянула мать. – Почему бы и нет? На первое время пойдет… – то ли спросила, то ли утвердила она.
– На первое, – повторил за ней отец.
Глава 4
Магазин находился в Москве, рядом с метро «Трубная», но не в людном месте, а в одном из закоулков, куда было прилично по времени идти пешком. Добираться до него Дмитрию пришлось около полутора часов.
Придя на место, он увидел перед собой современную подсвеченную вывеску на старом, пропахшем гниющим деревом доме. На ней было написано название магазина. Директором его был Максим Владимирович Бувин, которому магазин достался от рано умершего отца. И он бы уже закрыл его, если бы его самого не одолевали ностальгические чувства каждый раз, когда он ступал внутрь стареньких помещений, а также если бы не подушка безопасности в виде приличного стороннего заработка, позволявшего ему не только держаться на плаву, но и содержать магазин. Но знакомство Дмитрия с директором произошло не в первый день, так как уже согласованное по телефону ранее собеседование проводил один из постоянных работников.
– Привет. Грэг, – представился он, встречая Дмитрия.
***
Завершив допрос матери обвиняемого, следователь несколько десятков минут разбирался в документации, после чего вызвал к себе помощника Добина. Владислав со стуком зашел в кабинет и предстал перед следователем.
– Андрей Климович, вы что-то хотели? – спросил он.
– Ты пытался дозвониться до этого парня – Григория Мушкина?
– Да. Только вот он не отвечает на звонки.
– Не отвечает?
– Не отвечает, Андрей Климович. Я и вчера пытался, и сегодня с утра.
Завьялов раздраженно цокнул языком. Поговорить с возможным свидетелем все же было нужно. Мушкин – старый знакомый Троицкого – мог обладать информацией, которая им поможет.
– Ну, связаться с ним все же надо, – сказал он.
– Направить к нему машину?
«Нет уж, дружок. Я тебя заставлю попотеть», – подумал Завьялов.
– Не-а. Направляйся-ка ты к нему сам.
– Я? – изумленно спросил Владислав.
– Да. В чем проблема?
– Ни в чем, Андрей Климович. Просто…
– Ну, раз проблем нет, тогда в путь.
Завьялов сухо ему улыбнулся. Добин, не говоря ни слова, вышел из кабинета и закрыл за собой дверь, после чего закусил губу. Он был крайне недоволен тем, что ему придется ехать на окраины Москвы, чтобы поговорить о деле человека, уже сознавшегося в убийстве, но с начальством спорить не стал. Он и понимал, что это нужно в их работе, но почему следователь просто не приказал отправить за Мушкиным машину? Ответ у Добина был один – начальник просто решил его помотать. И решение этой загадки точно не улучшило Добину его настроение, так что он в самом плохом расположении духа накинул на себя фуражку и отправился к машине.