На живца
Шрифт:
Ее дыхание было отрывистым, как будто она бежала спринтерскую дистанцию, а ложбинка между грудей повлажнела от пота. Наконец она заговорила:
– Делай со мной что хочешь.
– Это что, название книги?
– прикинулся я полным идиотом.
– Я сделаю все что угодно, - продолжала она.
– Ты можешь спать со мной. Я буду твоей рабыней. Или кем угодно.
Она наклонилась ко мне, продолжая прижимать мою руку к своему телу, и стала целовать мою грудь. От ее волос исходил нежный аромат шампуня, а тело благоухало каким-то редким запахом экзотического мыла. Вероятно,
– Я не рабовладелец, Кэти, - уговаривал я ее.
Ее поцелуи опускались все ниже к моему животу. Я чувствовал себя как молодой козел-производитель.
– Кэти, - увещевал я девушку, - я едва тебя знаю. То есть мы могли бы быть друзьями...
Ее поцелуи становились все настойчивее. Я сел на кровати и наконец оторвал руку от ее груди. Как только образовалось свободное место, она скользнула на кровать, прижалась ко мне всем телом, а ее левая рука принялась нежно гладить мою спину.
– Сильный, - выдохнула она.
– Какой ты сильный. Задуши меня в объятиях, сделай мне больно.
Я взял ее за оба запястья и сильно встряхнул. Кэти перевернулась и хлопнулась на спину, широко раскинув ноги. Ее рот приоткрылся, из горла вырывались какие-то нечленораздельные звуки. Но тут дверь спальни распахнулась, и на пороге возник Хоук в своих замечательных трусах. В ожидании худшего он был напряжен, ноги полусогнуты для прыжка. При виде постельной сцены лицо его расслабилось и отобразило удовлетворение.
– Черт меня подери, - проворчал он.
– Все нормально, Хоук, - сказал я.
– Не беспокойся.
– Голос у меня совершенно охрип.
– Могу догадаться, - согласился со мной Хоук. Он закрыл дверь с обратной стороны, и до меня донесся его низкий густой гогот.
– Эй, Спенсер!
– крикнул он через закрытую дверь.
– Может, ты хочешь, чтобы я покараулил под дверью и спел пару песенок, пока ты снимаешь дознание с подозреваемой?
Я пропустил это мимо ушей. Кэти появление Хоука не остудило.
– Пусть и он присоединится, - простонала она.
– Возьмите меня вместе, если хотите.
Ее тело казалось лишенным костей, она разметалась по кровати, раскинув ноги и руки, кожа атласно блестела от пота.
– Кэти, ты должна научиться находить контакт с людьми каким-то другим способом. Убийство и секс, это тоже, конечно, имеет место, но ведь есть и другое. Ищи альтернативу.
Голос мой был скрипуч до противности. Я прокашлялся. Мне казалось, что каждая клетка моего тела переполнена кровью. От переизбытка жизненных сил я готов был бить копытом и ржать.
– Пожалуйста, - ее голос едва колебал воздух, - прошу.
– Не сердись, милая, но я не могу.
– Я хочу, - прошептала она, вывернувшись при этом всем телом. Она приподнялась и подалась вперед точно так же, как и тогда, когда Хоук обыскивал ее в Амстердаме.
– Ну давай.
Я все еще держал ее за руки.
Чем дольше я держал ее и отказывал в ее просьбе, тем больше она распалялась. Это тоже была форма насилия, и она приводила Кэти в возбуждение. Хотите верьте, хотите нет, но я вынужден был покинуть поле боя. Я выбрался из-под простыни и вскочил с кровати, причем мне
Вряд ли Кэти осознавала, что осталась одна. Дыхание с присвистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Она извивалась и выгибалась на кровати, сбивая простыни во влажный комок. Я в растерянности не знал, что делать. Уже готов был задумчиво сунуть палец в рот, но в комнату мог снова ввалиться Хоук и застать меня за этим занятием. Как жаль, что это не Сюзан. Вот дела, черт возьми. Я сел на соседнюю кровать и приготовился к отступлению, если она опять кинется ко мне. Я только наблюдал.
Окно в комнате посветлело, а потом наполнилось розовым светом. Пение птиц усилилось, проехали несколько грузовых машин, звуки были нерезки и нечасты. Солнце поднималось. Ожила соседняя половина дома, зажурчала вода. Кэти прекратила бессмысленные метания. Я слышал, как в соседней спальне поднялся Хоук, зашумел душ. Дыхание Кэти было ровным и тихим. Подойдя к чемодану, я вытащил одну из своих рубашек и протянул Кэти.
– Вот, - сказал я ей, - платья, к сожалению, у меня нет, но и это пока сойдет. Потом мы купим тебе что-нибудь из одежды.
– Почему?
– Голос ее стал обычным, но обессиленным и вялым.
– Потому что тебе кое-что пригодится. Ты носишь платье уже несколько дней.
– Почему ты отверг меня?
– Я очень несговорчив.
– Ты не хочешь меня?
– Я бы так не сказал. У меня нормальная реакция, и мне пришлось довольно туго. Но это не мой стиль. Я считаю, что все должно происходить по любви. А... э... у тебя оказался другой подход к этому вопросу.
– Ты думаешь, я - развратная девка.
– Я думаю, что у тебя нервное потрясение.
– Ты - паршивая сволочь.
– Это неправильная тачка зрения, - заметил я, - хотя в своем мнении ты неодинока.
Теперь она была совершенно спокойна, и только легкий румянец оживлял ее щеки.
Шум воды прекратился, и я понял, что Хоук вышел из душа.
– Пожалуй, я тоже приму душ, - обратился я к Кэти.
– Тебе лучше пойти к себе и что-нибудь надеть. Потом мы вместе позавтракаем и обсудим наши планы на сегодня.
Глава 22
Кэти вышла к завтраку в моей рубашке, которая доходила ей почти до колен. Она молча подсела к столу, плотно сжав колени. Хоук занял место напротив. Он прекрасно смотрелся в белой рубашке с короткими рукавами. В правом ухе у него красовалась небольшая золотая серьга, а шею обвивала тонкая плотно прилегавшая золотая цепочка. Хозяева оставили в холодильнике несколько яиц и белый хлеб. Я приготовил из яиц омлет с белым вином и дополнил завтрак тостами с яблочным джемом.
Хоук ел с удовольствием. Его движения были выверены и ловки, как у хирурга. По крайней мере, я считал, что хирурги должны действовать именно так.